Киллер навсегда

Обычно носит в контейнере из-под «киндер-сюрприза». При опасности его легко сбросить, а потом — так же легко найти. Возможно, ее будет прикрывать кто-то из знакомых. Справишься?

— Постараюсь. О том, что у нее будет товар, многие знают?

— За меня переживаешь? Боишься, что подставлюсь? Не волнуйся, я сама о себе позабочусь. Жена Цезаря вне подозрений.

— Я слышал, она подумывала о разводе?

— Навряд ли это было серьезно. Так, под влиянием момента. Эдуард ее во всем устраивал.

— Но она говорила об этом?

— Летом у них случился какой-то скандал.

Эдуард якобы показывал фотографии, где она кувыркается с кем-то из общих знакомых.

Лариса надолго задумалась. Потом покачала головой:

— Сомневаюсь. По крайней мере, мне она об этом даже не заикалась. Может, Катька что-то — слышала? Поговори с ней…

Волгин ушел через час. Закрыв за ним дверь, Лариса вернулась в гостиную, медленно выпила неразбавленное виски, а потом шваркнула стакан об пол.

— У нас Кольская ни разу не светилась, — Родионов начинал службу во времена, когда Волгин ходил с комсомольским значком, а Жанна писалась в пеленки, и публику свою знал назубок, от немощных старцев, промышлявших марафетом в послевоенные годы до подающих надежды тинэйджеров.

 — Банкует только для избранных?

— Для самых избранных. Нам с тобой не продаст.

— А чем она тебе насолила? Разговаривать не желает?

— Да я пока особо и не настаивал.

Родионов умел и любил работать, но получить высшее образование не сподобился, а вот дурную привычку спорить с начальством приобрел, и эти два фактора много лет тормозили его продвижение по службе.

В свои сорок пять он носил звание старшего прапорщика, перспектив не имел и регулярно задумывался о выходе на пенсию, хотя и понимал, что с увольнением жизнь его потеряет всякий смысл. Семья распалась лет десять назад, а единственным достижением за всю карьеру являлась прописка в ментовской общаге.

— С Бешеным вчера поругались…

— Да ну его в задницу! За последние дни совсем трёкнутым стал! Не обращал внимания?

— По-моему, он всегда одинаковый.

— Вспомни, каким он был, когда в начале девяносто четвертого к нам пришел.

— Я тогда на «гражданке» вкалывал.

— Ах да, я и забыл! С ним, вообще-то, темная история. Из внутренних войск он уволился, почти год где-то болтался, а потом его неведомо каким образом восстанавливают в органах, и сразу — на командирскую должность. Ишь, какой незаменимый! Где-то у него есть мохнатая лапа, но, что интересно, никто не знает какая.