Киллер навсегда

А звать меня не надо, я сам прихожу.

— Ну и на фига ты пришел? Нет, я, в натуре, не понимаю! Еще чего-то навесить хочешь? Так не получится!

— Что, нет за душой ничего?

— А вот и нет! Пойди, докажи. Знаю я ваши приколы…

— Если б знал — не сел. Не те нынче времена. Раньше б с такой статьей ты под шконкой бы жил.

— Не ваши времена. Не ментовские. А под шконкой я бы никогда не жил.

— Женя, ты такую Инну Локтионову помнишь?

— В мае девяносто пятого вас за вымогалово задерживали. Она с вами была. Убили ее, Женя.

— А я-то здесь при чем? Я в это время здесь уже парился!

— Так ты знаешь, когда ее убили?

— Филин, наверное, позвонил. Правильно сделал! У меня, Женя, к тебе короткий разговор. Короткий и прямой, как твои извилины. Хочу я, Женя, предложить тебе сделку. Я не мастер торговаться, поэтому сделаю свое предложение один раз и в доступной форме. Ты у нас, кажется, под залог выходишь? Можно ведь обломать тебе это удовольствие. Здорово обломать. Утром выйдешь, а вечером опять в той же камере окажешься.

— Это как же? Наркотики в карман подбросите?

— Зачем? Подбрасывать, конечно, хорошо, но слишком часто этим пользоваться не стоит. Не по моральным соображениям, а по, скажем так, технологическим… Статью сто одиннадцатую знаешь?

— Тяжкий вред здоровью?

— Угадал. Начало лета помнишь? Дискотека «Трюм», подвальный этаж, черный, который много выступал. Не возникает никаких ассоциаций?

— Я-то здесь при чем?

— Может, и не при чем. Меня ж там не было, я не видел. Но черный почему-то на тебя указывает.

— Да его ж в городе нет!

— Ай-ай-ай, Женя! Следи за языком-то! Нельзя ж так бездарно прокалываться. Он в городе. Недавно вернулся. Я с ним виделся, фотокарточку твою показывал. Представляешь, он тебя опознал. Какой гад, а? Опознал, да. Пока — неофициально. В уголовном деле ничего нет. Но, если мы не договоримся, будет. Он опознал, земляки его опознают. Там ведь ребята тоже крутые, знали б, где тебя искать, — давно бы нашли. И твой Филин их не испугает, а начинать серьезную разборку из-за тебя вряд ли кто станет.

Зуйко опустил голову, стиснул кулаки. С раздражением расстегнул куртку, приспустил ее, обнажая широченные плечи. На правом виднелась большая, недавно сделанная, двухцветная татуировка на тюремную тему. Владимирский Централ, ветер северный, зла не мерено — и все такое прочее.

— Пока ты сидел, Мартына взяли. С поличным.