Баскаков стоял неподвижно, скрестив огромные руки на груди, посреди пустого помещения и криво улыбался в бледном освещении, исходящим от стен. Отметил наноброню, отсутствие какого-либо вооружения. Это в современных реалиях свидетельствовало лишь о том, что первый удар индивидуальным оружием отбит не будет. Максимум сдвоенный неприцельный выстрел из тактического бластера в сторону врага или же такой же из винтовки. А так, урод мог иметь любой арсенал в загашнике. И гаденыш где-то раздобыл доспех.
До двадцатого уровня поднялся? Эти мысли прошли фоном, одновременно с действием.
Я, не размышляя и не рассуждая, оценив расстояние в максимум метров пять, пытаясь действовать, как можно быстрее, на упреждение, ткнул в иконку с «Плетью ненависти».
Ну?!
«Внимание! В зоне действия артефакта «Плеть ненависти» подходящий объект не обнаружен!».
Неосознанно мысленно вновь отдал приказ, как дважды на кнопку выключателя нажал, при первой накладке.
Результат тот же.
«Внимание! В зоне действия артефакта «Плеть ненависти» подходящий объект не обнаружен!».
И только после этого отметил, что глава ВС не отображался нормально, как любой другой разумный или нет. Я не видел уровень его экипировки, самого человека. А затем высветилась полупрозрачная иконка с надписью поверх «голографическая проекция».
Все произошло в пару секунд.
То, что впереди всего лишь изображение сначала отрапортовал разведчик, картину дополнил картограф-анализатор, однако, глаза продолжали обманывать, как и данные получаемые от Лже-Зарга.
Мини-карта говорила предельно ясно — я достиг цели. И она передо мной! Враг в пределах видимости!
Сука! В чем дело?!
Такого не могло быть? Хотя…
Имелись, имелись варианты! Сразу активировал шпиона, одновременно с продвинутым сканированием от навыка. И четкая картина, что пустот подо мной не обнаружено. Сверху же на крыше все так же находилась турель и боец-снайпер.
Больше никого.
— Приветствую тебя, Килл! — голос пусть не заставил вздрогнуть, но взбодрил, — А ты не торопился… Долго телишься. Вижу ты не рад меня видеть? — неожиданно напустил на лицо скорбное выражение, — А зря! И хватит уже пытаться спрятаться, от меня не уйдешь, ты, как на ладони. Выпрямись и прими с поднятой головой свою горькую судьбу, — ух ты, какая патетика.
Вот только рано я усмехался и злорадствовал.
