Кинг

Было еще довольно рано, да и какого бы парня моя мать ни пустила бы к нам в этом месяце, тот затеет скандал.

Быть одиночкой стало для меня обычным явлением. Шло время, и мне это начало нравиться. И хотя я был самым крупным ребенком в школе, мне, подобно призраку, все же удалось стать незаметным.

Пока я не стал попадать в неприятности.

Пока МЫ не стали попадать в неприятности. Преппи и я. Два несовершеннолетних сосунка среди малолетних преступников.

— И у меня. От них больше проблем, чем они того стоят, — почти убедительно произнёс Сэмюэль.

Он заправил свою клетчатую рубашку в брюки и натянул на плечи подтяжки, спадавшие каждые пять секунд. Затем он поправил на шее бабочку в желтый горошек.

— Что за синяки? — спросил я, указав на его ребра.

— Ты все же увидел их, да? — печаль отразилась на его лице, но он, поджав губы, боролся с тем, над чем размышлял. — После смерти мамы достался адский отчим с проблемами. В действительности у него только две проблемы. Пиво и я. Хотя пиво он любит.

Меня? Не особо.

Мог бы догадаться Разница лишь в том, что у меня не было отчима на постоянной основе. У них были разные имена, разные лица, но они, по сути, все были одинаковы в одном.

— Ну, малыш, не думаю, что Тайлер полезет к тебе снова.

Я снова продолжил свой путь в сторону здания, где смог бы побыть в одиночестве. Краем глаза заметил Тайлера, который, стиснув от злости челюсти, хромал по направлению к школе.

— И это все? — Сэмюэль следовал за мной, едва не наступая мне на пятки.

— А что еще тебе нужно? — я нырнул под нижнюю ветку небольшого дерева.

Сэмюэль был на добрых тридцать сантиметров ниже меня и без труда сделал то же самое. Когда мы отошли достаточно далеко от других детей, я подкурил полсигареты, которую хранил в заднем кармане, последней спичкой из спрятанного в моём ботинке блокнотика.

— Можно попробовать? — уставившись на меня, спросил паренек.

Я даже не понял, что он все еще здесь. Я передал ему сигарету, и он сделал глубокую затяжку.

После чего начались пять минут его мучений от удушья. Подошвой я затушил сигарету, тогда как лицо Сэмюэля приобрело странный фиолетовый оттенок, а затем оно снова стало бледным, лишь с веснушками и размазанной на нем кровью.

— Это действительно чертовски хорошо, но я больше люблю с ментолом.

Я сложился пополам от смеха, обнимая себя руками. Сэмюэль проигнорировал меня и продолжил говорить:

Если по правде, то нигде. Я больше не собирался возвращаться домой.