Кинжал Немезиды

Впрочем, за пределами Аркадии их царями не называет никто. Вожди они, и точка.1

Защитить перевалы не так уж и сложно, а вот брать их по одному — задача адская. И ради чего? Это только в воображении интеллектуала пушкинских времен Аркадия — это благостная пастораль, где прекрасные пастушки пасут своих овечек, пока их женихи играют на кифарах. Да ничего подобного и в помине нет. Аркадия — это горы, а аркадяне — нищие отмороженные бандиты, которых даже османы с превеликим трудом успокаивали. Мало пахотной земли, зато много голодных детей.

Потому-то эти люди режутся яростно и беспощадно с любым, кто придет в их благословенные горы.

— Ты пришел вовремя, царь, — Эхем, вождь Тегеи улыбнулся бледными губами. — Эти сволочи завтра нас доконали бы.

Здоровенный мужик в простеньком доспехе из бронзовых пластин, нашитых на кожаную рубаху, устал до предела. Они бьются здесь уже второй день. И все это время он не ел и не спал. Курчавые волосы слиплись от пота, а борода стала похожа на черную сосульку.

— Откуда взялась такая толпа? — я смотрел вдаль, где раскинулось лагерем войско Ореста.

— Басилеи Элиды подошли, — невесело усмехнулся Эхем. — И басилеи севера с ними. Орест за зиму с ними договорился. Резвый паренек оказался. Цари Гелики, Эгий и Пеллены теперь за него. Спасибо, хоть Фрасимед Пилосский не явился. Тогда бы ни нам, ни Микенам несдобровать.

— А что с ним случилось? — поднял я бровь."

"— Ты разве не знаешь? — удивленно посмотрел на меня Эхем.

— Его же твой судья перед смертью проклял. Сказал, что Фрасимед и года не протянет. Вот он прямо на пиру и окочурился. Люди говорят, там самого судью Калхаса видели. Он стоял рядом с его телом и пальцем грозил. А потом растаял, как дым, и свою статую людям даровал. В Пилосе ей теперь жертвы приносят.

— Понятно, — кивнул я, сделав зарубку на память. Кое-кого нужно будет поощрить внеочередной премией.

— Ты будешь биться за нас? — испытующе посмотрел на меня Эхем. — Но почему? Мы не приносили тебе клятвы и не признавали отцом.

— Я бьюсь за них! — кивнул я в сторону царей Микен, Аргоса и Спарты. Даже Менелай на войну пришел, когда понял, что его вскоре ждет. Цари щеголяли в позолоченных доспехах и шлемах. Это я им на пиру вручил, отчего они едва в обморок не упали. В местной табели о рангах обладатели подобной роскоши приближались к небожителям.

— Понятно, — протянул Эхем, а на его лице явно проявилось чувство сожаления.