Кинжал Немезиды

— Царь Эней призвал железных птиц!

Люди поднимали головы вверх, пытаясь углядеть жутких демонов, бросающих на них свои железные перья, но не видели ничего, кроме стрелок, с чудовищной силой пронзающих полуголые тела. Наверное, птицы прятались за облаками. Люди задирали щиты вверх, пытаясь укрыться от летящей на них напасти, и это стало для многих последней ошибкой.

— Труби! — крикнул я стоявшему рядом пареньку.– Пилумы!

Два залпа тяжеленных дротиков скосили передние ряды полуголой пехоты, и когда фаланга нанесла свой первый удар, войско напротив превратилось в воющую от ужаса толпу, которая потекла на нас с отчаянием смертника.

Самое тяжелое — выдержать именно этот, начальный удар, когда задние ряды давят на передние, насаживая их на вражеские копья.

— Держать строй, в такую вас мать! Обалдуи! — в сердцах крикнул я, но кто меня услышит в гуле начавшегося сражения.

— Слава богам! — пробормотал я, увидев, как гоплиты с третьего по восьмой ряд уперлись ногами и прижали свои щиты к спинам товарищей.

Не продавить такой строй нипочем.

Плюмбаты продолжали лететь, как летели и стрелы, и камни, и совсем скоро израненная, насмерть перепуганная толпа откачнулась назад, окончательно смешав свои ряды. Смерть летела со всех сторон, и они, не имея возможности спастись, бросались вперед и висли на копьях гоплитов.

— Коннице приготовиться! — приказал я, когда увидел, что дело идет на лад. Воины Ореста разобрались, наконец, в какую именно сторону им нужно бежать, и отхлынули от копий фаланги.

Вся конница — это моя личная агема в шестьдесят четыре всадника и восемьдесят две колесницы ахейской знати. Если этого не хватит, чтобы сокрушить пехоту на одном участке, то я съем свой галстук. Точнее, сначала изобрету, потом сошью, и только потом съем.

— Гетайры! — заорал я. — За мной! В копья их!

Не по-здешнему рослые лошади, укрытые перед боем войлочным попонами, рванули вперед и снесли тех, кто еще пытался сражаться. Кони давят всей массой, а когда сломленное войско уже течет назад, то сопротивляться такому удару оно просто не может.

А уж когда раздается грохот десятков несущихся колесниц, которые охватили бегущих широкой дугой, то страшно стало даже мне. До печенок пробирает это зрелище.

Возницы, погоняющие коней жуткими воплями, свистом и гиканьем, не имеют такой защиты, как знатные воины, стоящие позади. Они гибнут первыми, но несутся в бой, налитые каким-то сумасшедшим задором.