– Смотри, Воробьев, не опоздай, – сказал он на прощание. – Я не девушка, опозданий прощать не буду! Да, и вот еще что. Лодку мы, пожалуй, все же возьмем с собой. Плыть мы в ней не будем, но можно положить в нее боекомплект. Ну, и потом она может пригодиться. Так что лодку ты, сержант, прихвати.
В тридцати километрах от того места, где капитан Шубин ставил задачу своему сержанту, в хорошо сохранившемся каменном доме в центре города Зубцов, также проходило совещание в узком кругу. Командующий 46-м танковым корпусом 9-й армии вермахта генерал Генрих фон Верхафен вызвал своего начальника корпусной разведки капитана Ганса Книппера, чтобы обсудить с ним сложившуюся в прифронтовой полосе обстановку.
Генерал фон Верхафен высоко ценил своего начальника разведки, а потому встречал его в соответствующей обстановке. На столе стояла запыленная бутылка с этикеткой на французском языке, а рядом – тарелка с лежавшей на ней порезанной бельгийской колбасой и французским сыром.
– Ну, Ганс, позвольте старику за вами поухаживать, – сказал генерал, наливая в бокалы темно-коричневый напиток.
– Вот, позвольте вам предложить: первоклассный французский коньяк двадцатилетней выдержки. Мне недавно прислал мой друг, который командует корпусом на Атлантическом валу. Закуска тоже неплохая, французская и бельгийская…
– Вы меня балуете, мой генерал, – ответил Книппер, принимая бокал. – Право слово, я не стою такого вашего внимания.
– Как это «не стоите»? – возмутился фон Верхафен. – Где, в каком корпусе так поставлена служба разведки и контрразведки, как в моем? Я всегда имею достоверные сведения о противнике, мне не приходится сражаться вслепую.
И это буквально с первого дня восточной кампании! Вы настоящий мастер своего дела, Ганс! Итак, выпьем. Выпьем, а уже потом поговорим о делах. Выпьем за нашу победу, хотя сейчас она кажется более далекой, чем год назад."
"Ганс Книппер молча склонил коротко стриженную белобрысую голову в знак согласия и пригубил драгоценный коньяк.
Он оценил степень независимости своего шефа, который не начал выпивку с обязательного первого тоста «за фюрера». Ни один солдат в немецкой армии не отказался бы выпить за победу. Но далеко не все были готовы с восторгом произносить имя «вождя германской нации» и тем более умирать за него. Тем более не был готов умирать за фюрера Ганс Книппер. В гражданской жизни, до призыва на военную службу, он преподавал математику в университете Тюбингена.
