Онлайн-библиотека книг
И мы думали, что скоро установим кабину в созвездии Лебедя и Земля сделает невероятный скачок вперед — человечество в самом деле станет галактическим.
Капитан говорил медленно, внятно, словно вспоминал выученный текст.
— Несколько поколений людей на Земле росло со знанием того, что этот шаг будет совершен. Я, наверное, не очень хорошо объясняю, потому что речи — не моя специальность. И вот сейчас несколько миллиардов человек ждет этого свершения. Но где-то произошла ошибка. Вернее всего, ошибка. Не может же все идти гладко, но ошибка не трагическая.
— Человечество живо и будет жить еще довольно много лет, — возражал Варгези.
— Да, я знаю, и знаю даже, что современные корабли летают почти вдвое быстрее «Антея», что можно построить новый корабль. Но давайте сосчитаем вместе с вами. Строительство «Антея» заняло шестнадцать лет. Допустим даже, что строительство нового корабля займет вдвое меньше времени, втрое меньше.
— Больше, — сказал механик из старой смены. — Практически это семьдесят лет. Я уже думал об этом.
— Более семидесяти лет никто из людей не сможет вновь увидеть вблизи звезду.
— Это не трагедия.
— Наверное, нет, доктор Варгези, — кивнул капитан. — Назовем это разочарованием. Назовем разочарованием и те средства, которые Земля вложила в наш полет. В некоторые годы это до четверти энергии Земли. Земля жертвовала многим ради «Антея».
"— Тщеславие планеты хуже тщеславия отдельного человека, — произнес Варгези.
Павлыш вспомнил, что Варгези это уже говорил недавно. Но тогда слова звучали иначе.
— Назовем мечту тщеславием, ничего от этого не изменится сказал капитан. — Но есть миллионы и миллионы людей, которые ждут.
— А мы? — вдруг сказала Гражина. — Мы же тоже ждем. Мы, может, ждем больше, чем другие.
— Правильно, — сказал капитан–2. — Я, например, очень жду. В значительной степени «Антей» определил не только мою профессию, но и мою жизнь.
— Двадцать шесть лет, — сказал Варгези.
«А он, наверное, доживет, — подумал Павлыш. — Ему и сорока нет. Представить смешно: нас снимут с корабля — и не будет ни одного молодого. Даже Гражина. И я. Все немолодые».
И вот тогда Павлыш понял, что все, что здесь творится, касается его. В первую очередь его. Это он проведет здесь всю свою жизнь, а двадцать шесть лет — это вся жизнь.
