Онлайн-библиотека книг
— Ты еще и шить умеешь?
— Играю на арфе и вышиваю гладью, — ответила Гражина. — Можешь проверить.
И прыгнула в воду. Брызги долетели до Павлыша.
Когда голова ее показалась над водой, Павлыш крикнул:
— А мне сошьешь? Я не догадался взять плавки.
— Не успею, — ответила Гражина. — Я отсюда хоть пешком уйду — только бы с тобой не оставаться. Самовлюбленный павиан.
— Ты первая, кто нашел во мне сходство с этим животным.
Пришлось еще подождать, потому что Гражина под водой переплывала бассейн до дальнего берега. Павлыш любовался тем, как движется в воде тонкое тело.
Когда она вынырнула, он спросил:
— А если ты так хотела на Землю, почему ты первой сказала о втором варианте?
— О том, чтобы лететь дальше?
— Ты сказала раньше капитана.
— И ты решил, что из-за тебя? Чтобы остаться с тобой на ближайшие четверть века?
— Нет, не подумал.
— И то спасибо. Я сказала об этом, потому что это было естественно. Не сказала бы я, сказал бы кто-то другой.
— А если завтра спросят?..
— Я скажу, что согласна.
Гражина цепко схватилась за бортик, подтянулась и села, свесив ноги в воду.
— Тогда скажи почему?
— Сначала я тебе отвечу на другой твой вопрос, который ты еще не задал: спешу ли я к кому-то на Земле? Меня ждет мама. Наверное, отец, но он очень занят. Он не так часто вспоминает, что у него есть взрослая дочь. Есть мужчина, который думает, что меня ждет… Мы что-то друг другу обещали. Обещали друг друга. Как будто должны вернуть взаимный долг. Он старше меня. Я чувствую себя обязанной вернуться к нему, потому что он ждет.
— Ладно, — не очень вежливо перебил ее Павлыш. — Ты себя уговорила. Я осознал. Я проникся. Я начинаю рыдать.
— Тогда считай, что мы обо всем поговорили.
— Нет, не поговорили. Ты не ответила на главный вопрос.
— На вопрос, почему я согласна остаться здесь? Да потому, что у меня нет другого выхода."
"— Есть, У каждого из нас — есть. Я думаю, если хоть один человек скажет, что он не согласен, мы вернемся обратно.
— И ты хотел бы, чтобы я была тем самым человеком, из-за которого это случится?
— У каждого своя жизнь. Только одна.
— И ты хотел бы быть таким человеком? Или, может, ты уже решил стать таким человеком?
— Я подожду, пускай кто-то скажет первым.
— Это еще подлее. Ты, оказывается, и трус?
— Трус потому, что хотел бы вернуться?
— Трус потому, что не смеешь в этом признаться.
— Дура! — в сердцах закричал Павлыш.
