Онлайн-библиотека книг
— Голова держится на мышцах. У меня их много.
Все еще обедали, и никто не вышел к вездеходу.
— Не спеши, — сказал Такаси, поняв, что Станчо хочет поднять весь лагерь. — Ты лучше загляни внутрь и позови Соломко.
Они положили человека на койку в палатке Соломко, в госпитале, который никому еще, к счастью, не понадобился. Станчо понесся в столовую, а Такаси снял куртку и рубашку. Спина рубашки промокла от крови, шею пощипывало.
— Вы, надеюсь, не ядовиты? — спросил Такаси у человека.
Тот дышал слабо, но ровно.
В палатку ворвалась Соломко. Это была статная женщина с крупным невыразительным лицом, за которым, как за греческой маской, бушевали страсти. Всю жизнь Анита Соломко мечтала стать археологом, но рассудила, что сможет принести больше пользы человечеству, став врачом. С тех пор в течение многих лет разрывалась между любовью и долгом. Разрывалась она и в экспедиции, где ничего трагичнее царапин лечить ей не приходилось и она могла полностью отдаться археологии. Но сознание того, что она как врач никому не приносит пользы, отравляло ее в остальном безоблачное и счастливое существование.
Станчо объяснил ей все по дороге, и она, разумеется, ничего не поняла, потому что и сам Станчо ничего не понял.
— Где больной? — спросила она с порога и, так как ей сначала бросился в глаза окровавленный, обнаженный по пояс Такаси, держащий в руке алую рубашку, сказала ему:
— Я всегда вас предупреждала, Така, что избыток физических упражнений ведет к переоценке своих возможностей.
Лицо Соломко было освещено радостным внутренним светом. Ее длительный медицинский простой закончился."
"«О ужас! — успел подумать Такаси. — Она же будет меня лечить недели две!»
— У меня царапина, Анита, — поспешил с ответом Такаси.
— Они убили тигра, — не вовремя вмешался Станчо. — И по-моему, голыми руками.
— Что?! — воскликнула Анита и рванулась к медицинскому шкафчику. И тут ее взгляд упал на койку. — Так, — сказала она осуждающе и приковала к месту Станчо суровым взглядом.
В этот момент прибежали Круминьш и Наташа.
И тут человек пришел в себя. Он открыл глаза и тут же зажмурился.
— Убавьте свет, — сказала Соломко.
