Онлайн-библиотека книг
— Почему вы так смотрели на меня? — спросила Наташа, когда они после завтрака вышли из палатки. — Как будто вы со мной знакомы.
— Я знаю одну девушку, там, у нас. Она очень на вас похожа.
— Она вам нравится?
— Она не может мне нравиться. Она чистая, а я — вонючий трубарь.
— Кто?
— Трубарь, который чинит трубы в туннелях.
— Крони, — сказал Круминьш. — Если вы готовы к разговору, мы вас ждем.
Крони кивнул.
— Я тоже останусь, — сказала Наташа.
— Неволить никого не буду, — сказал Круминьш. — Только подумайте, что работать нам осталось несколько дней.
Все выслушали его, не возражая, как упрямые школьники, давно решившие уйти в кино со скучного урока. И остались. Уехали только Анита, ценившая каждую минуту археологического счастья, и Петерсон, который вышел на совершенно неповрежденную жилую комнату и не хотел рисковать, откладывая работу на день.
— Вернемся в столовую? — спросил трубарь.
Пресс-конференция выглядела буднично, совсем не так, как положено встречаться представителям столь далеких цивилизаций.
— Я, если позволите, расскажу вам о вонючем трубаре, о Чтении и путешествии к Огненной Бездне, о том, что узнал от Спелое и как пошел искать Город Наверху и светлую пещеру с голубым потолком. А потом вы расскажете о том, что мне самому еще неясно…
Гюнтер, Макс Белый и Крони вернулись от входа в подземелье на три часа позже, чем обещали.
Правда, искатель работал надежно — должно же хоть что-то работать надежно, — и им удалось проследить расположение верхних, покинутых, уровней подземного города.
Когда ехали обратно, Гюнтер говорил:
— Нам бы раньше его засечь. Ведь совсем рядом. Пять километров. Но меня смущает другое. Здесь зона активного вулканизма. И выражение «жить как на вулкане» имеет к городу прямое отношение.
Крони молчал. Он понимал, что с каждым часом приближается тот момент, когда он скажет им «до свидания» и протиснется в узкую дыру под скалой, откуда начинается спуск к городу. Он должен был вернуться, а это было так близко к смерти, с которой он был не в ладах и раньше. Теперь же она казалась зловещей гадиной, во снах принимавшей образ ласково говорящего Мокрицы или старухи у квартального бассейна, которой он отдал кусок мыла.
