Кисса (СИ)

До крыльца оставалось около тридцати шагов, когда прозвучал выстрел. Вампир за Никиной спиной охнул, и, схватив оборотня за плечи, повалил его на землю, тяжело рухнув рядом. С трудом встав на корточки, Ника увидел, как Марсель прижимает ладонь к плечу, пытаясь удержать в теле просачивающуюся через пальцы черную кровь. Тихо зашипев, он сел и оба мужчины пригнулись, пытаясь сквозь траву определить кто в них стрелял.

27 глава 1 часть

Секунды мучительно тянулись в тяжело повисшей тишине, нарушаемой лишь слабым шепотом ледяного ветра в сухой траве.

Дом все так же казался пустым, темные окна слепо и устало смотрели в серое поле, будто навеки потеряв надежду увидеть кого-либо живого. Скрип косо висящей на ржавых петлях двери, раскачивающейся на ветру, дополнял общую картину пустоты и уныния.

Ника вздрогнул, когда из грязного и затянутого паутиной окна мансарды протянулся тонкий и слабый луч фонаря, скорее даже карманного фонарика, предназначенного для освещения пути под ногами и быстрого поиска ключей в дамских сумочках.

В пыли, поднимаемой потоками морозного воздуха, тот был отчетливо виден, почти осязаем. Когда свет первый раз прошелся у них над головами, оборотень зажмурился и пригнулся, не желая выдать свое место нахождения и тем самым опять попасть под пули. Но, отвлекшись на секунду на возню вампира за спиной и его приглушенный злой шепот, мужчина не заметил зигзага, проделанного лучом по полю и через мгновение уже слепо таращился прямо в поток слабого света, пойманный и загипнотизированный подобно мотыльку, ожидая, почти предвкушая, звук выстрела и удар пули в тело.

Темнота накрыла внезапно, заставив Нику несколько раз сморгнуть, что бы адаптироваться к ней. Едва слышный шум внутри дома, осторожные, крадущиеся шаги по расшатанной лестнице и приглушенные дыхания двух человек не смогли укрыться от острого слуха. Марсель, сидевший рядом с оборотнем, перестал шипеть, тоже учуяв быстрый бег теплой крови по венам напуганных людей.

Темный силуэт человека медленно отделился от черноты дверного проема и замер на более светлом фоне стен с облупившейся краской.

Включился фонарик, осветив когда-то дорогие, но уже порядком поношенные ботинки и ссохшиеся доски веранды, покрытые растрескавшейся темно-бордовой краской, больше по цвету напоминавшей старую кровь. Луч скользнул по земле, внимательно ощупав телегу и завалы инструментов, протянулся к полю, снова зацепив Нику, притаившегося в траве.