Китайская головоломка

Чиун замурлыкал еще громче – он был на верху блаженства.

Потому-то Римо и приходилось держаться подальше от машин с пацифистскими эмблемами, пока он добирались до Нью-Йорка. Один раз он попытался надуть Чиуна: пошел на обгон такой машины, подошел к ней как можно ближе и в самый последний момент резко взял в сторону. Ему хотелось проверить, до каких пределов он может дурачить Чиуна. Дело кончилось тем, что зеркальце той машины плюхнулось Римо на колени. Чиун был в неописуемом восторге, особенно когда зеркальце отскочило от Римо и отлетело к Мэй Сун.

"

"– Хе-хе, – изрек Чиун с видом триумфатора.

– Какая победа – есть чем гордиться! – заметил Римо.

– Есть чем гордиться только тогда, когда противник достойный. А тут гордиться нечем. Хе-хе. Совсем нечем гордиться.

Так они и ехали всю дорогу, и лишь время от времени Чиун вставлял свое: «Хе-хе. Совсем нечем гордиться».

Римо поехал тем же маршрутом, каким несколько дней назад проследовала машина генерала Лю. Он проехал по Джером-авеню там, где начиналась линия метро, мимо стадиона для гольфа, и дальше – в запруженный людьми деловой квартал, залитый ярким солнечным светом, которому мешала только проходящая над городом черная, закопченная линия метро.

Хозяйственные магазины, кулинарии, супермаркеты, рестораны, рестораны, рестораны, две химчистки, прачечные, кондитерские и магазины игрушек. Потом, через два квартала от того места, где исчез генерал Лю, Римо свернул с проспекта и обшарил окрестности. Повсюду стояли чистые аккуратные дома не выше шести этажей, и обстановка была на удивление тихой и спокойной – совсем необычно для Нью-Йорка.

Но Римо знал, что Нью-Йорк на самом деле – это не один город, а конгломерат разноплеменных сообществ, и каждое из них – а иногда даже один многоквартирный дом мог представлять такое сообщество – имело свои неповторимые национальные черты. Итальянцы, ирландцы, евреи, поляки – все это доказывало только одно: что в плавильном тигле на самом деле ничего не плавилось, а просто разнородные частицы свободно плавали в общем растворе, не смешиваясь друг с другом.

Дома по обеим сторонам Джером-авеню, между ГрандКонкорс, главной улицей Бронкса, и линией метро, были все одинаковые. Аккуратные, не выше шести этажей. Все кирпичные. Но маленькие различия все-таки были.

– Чиун, – сказал Римо, – ты понимаешь, что я высматриваю?

– Не уверен.

– А ты видишь, что я вижу? – спросил Римо.

– Нет.

– А что ты думаешь?

– Это окраина большого города.