— А разве вы не слышали об убийстве Арины Пановой?
— А должен был? — ничуть не смущаясь, поинтересовался Коскуль, скучливо разглядывая скудную обстановку кабинета.
— Да, учитывая, что совсем недавно вас связывали весьма близкие отношения.
— Нас? Не припомню, — так же развязно проговорил музыкант.
— Странно, учитывая, как болезненно вы переживали разрыв. Грозились убить ее, покалечить, сообщить мужу о вашем романе, растрезвонить в прессе. Закатывали истерики, публичные сцены.
— Какая чушь! — откинув голову на спинку стула и глядя в потолок, проговорил Коскуль.
— Просто хотел сделать ей напоследок приятное, чтобы старушка почувствовала себя неотразимой и желанной. Знаете, некоторым старым сучкам это нравится, — взглянув майору прямо в глаза, нагло заявил купидон."
"— Ах, вот как? А по моим сведениям, это она вас бросила, наигравшись, как старую, надоевшую куклу. Вы рассчитывали на протекцию с ее стороны, а она заявила, что не мешает дела с удовольствием. И вы взбесились, — пристально глядя на Коскуля, рассказывал майор.
— Она не просто ранила ваше самолюбие, но и разрушила честолюбивые планы. Какое разочарование, несколько месяцев трудов, и все насмарку. — И Коскуль дрогнул. Уголок его губ едва заметно дернулся, а глаза недобро сверкнули, но это мгновенное проявление чувств было тут же подавлено, а на лице музыканта воцарилось прежнее нагловато-безмятежное выражение.
«Фрукт!» — не без уважения заметил Станислав Дмитриевич.
— Чушь. Это вам наболтали ее подружки с ее же слов, — растягивая гласные, сообщил Коскуль.
— И в чем, собственно, дело? Вы на меня хотите повесить убийство Пановых? Так со старым боровом у меня счетов быть не могло, я, извините, не по этой части.
Действительно. Исходя из того немногого, что майор успел накопать на Илью Леонидовича, выходило, что он убежденный гетеросексуал. И все же.
— Илья Леонидович, что вы делали вечером шестого июня и в ночь с шестого на седьмое? — перешел от области слухов к конкретике Станислав Дмитриевич.
— Гм, так и не вспомнишь, — снова поднял взгляд к потолку Коскуль. — В клубе, кажется, был.
— Боюсь, что «кажется» нас не устроит. Или у вас есть алиби на время убийства супругов Пановых и вы можете быть свободны, или же его нет и тогда наша беседа продолжится.
Коскуль с недовольной миной взглянул на майора.
— Ну, есть, есть у меня алиби. Но вот подтвердить его будет сложно. Дело касается женщины, — многозначительно прогнусавил музыкант.
