Ей он, конечно, ничего не объяснял, просто просил помочь. И вот теперь Ирина Григорьевна ангелом-спасителем появилась в гостиной.
— У человека такое горе, родители умерли, он целый день похоронами занимался, а вы? Как только не совестно? Что удивляться, что дочь у вас выросла такой… не буду называть, чтобы самой не позориться.
Тихие укоризненные слова Ирины Григорьевны произвели впечатление. Теща удивленно заткнулась. А тесть, нахмурив лоб, озадаченно поинтересовался:
— У кого родители умерли? Аглаю Игоревну уже две недели как похоронили.
— Вы даже этого не знаете? — взглянув на Аньку, спросила Ирина Григорьевна. — Да, вот это жена! У Максима Сергеевич вчера родители погибли, он целый день похоронами сегодня занимался, а вы?
— Не понял. Как погибли? Когда? Ты почему нам не сказала? — обернулся тесть Дмитрий Алексеевич к дочери.
— Не сказала, потому что не знала, — огрызнулась Анька, но тут же спохватилась: — Видимо, для него такие мелочи значения не имеют, раз он жене не счел нужным сказать.
— Когда же они погибли? — не повелся тесть.
— Вчера утром их обнаружили в квартире убитыми, — коротко ответила Ирина Григорьевна, взглянув на Максима. — А не сказал Максим Сергеевич ничего, потому что, как я понимаю, придя домой в неурочное время, в надежде на поддержку близкого человека, нашел вашу куклу в постели с чужим мужиком. А то, что он ее из квартиры вышвырнул, так правильно сделал, надо было еще врезать разок.
Максим был Ирине Григорьевне благодарен, сам он эту тему обсуждать не хотел, а скандал ему был противен, но и как отделаться от Аньки с родителями достойно, он тоже не представлял.
— Та-ак, — протянул тесть. Надо отдать должное, Дмитрий Алексеевич был мужиком честным, порядочным, добродушным и с принципами. Услышанное ему явно не понравилось. — Вырастила вертихвостку, — обернулся он к жене. — А с тобой мы дома поговорим, — пообещал он Аньке. — Опозорила семью, а потом еще и дураками выставила? А ты, Максим, прости нас, прими соболезнования.
Никаких судов и дележки квартиры не будет.
— Дима!
— Пап, ты вообще, что ли?
— А ну цыц, курицы! Я вам посужусь, — прошипел он жене и дочери. — Прости, Максим, я бы очень хотел с родителями твоими проститься. Хорошие были люди, но теперь совестно даже на кладбище появляться. — И он повернулся к двери."
"— Вот я тут вещички собрала, — выкатывая в гостиную два огромных чемодана и сумку, сообщила Ирина Григорьевна.
