Ратники с копьями били в основном пеших разбойников, не успевших выставить пред собой самодельные щиты и пустить в ход рогатины. Удар в тыл мгновенно решил исход схватки.
Брыло услышал сзади шум боя, повернулся и увидел, как его разбойники один за другим валятся на землю под беспощадными ударами всадников, появившихся неизвестно откуда. Он на мгновение оторопел.
Горбун воспользовался этим и рванулся к Брыло. Из всех разбойников один только новый главарь банды и имел защиту. На нем был панцирь, снятый с охранника одного из захваченных обозов.
Игнат только занес саблю, как мощный удар шестопера проломил латы, сокрушил ребра и сбросил его с коня.
А Горбун только вошел в раж. Пред ним оказались трое разбойников. Все они мигом полегли от ударов страшного шестопера могучего воина.
Савельеву достался один противник, вывалившийся на коне из чащи. Дмитрий дуговым ударом снес ему голову. Конь встал на дыбы от запаха обильно пролитой крови, сбросил обезглавленного всадника, обезумел и рванул через кусты прямо в болото.
Там он застрял и затонул, издавая душераздирающее ржание.
Бой закончился быстро. Вся шайка валялась на дороге. У леса и рощи никого не было. Ратники Осина отлавливали коней разбойников. Воины особой дружины по команде Савельева спешились и начали собирать тела разбойников.
К Дмитрию подошел Осин и сказал:
— Все у нас получилось, да князь?
— У тебя потери есть?
— Нет. Я беспокоился о тебе и о твоих людях. Разбойники могли броситься на вас, и тогда…
Савельев прервал его:
— Что теперь об этом, Егор? Да и отбились бы мы.
Вон глянь, какой у нас богатырь. Это Осип Горбун. Он своим шестопером Брыло прибил и еще троих разбойников. Один с десяток лиходеев положил бы.
— Да, здоровый мужик. Сразу видно, что силища в нем огромная.
Горбун подошел к Брыло. Тот лежал и не дышал. Осип почесал затылок и пнул разбойника. Тот вскрикнул.
— Так ты, поганец, мертвым прикинуться хотел! — воскликнул Горбун, повернулся к Савельеву и сказал: — Дмитрий Владимирович, а главарь-то шайки живой, покалеченный только.
К нему подошли князь и воевода.
— Живой, говоришь? — спросил Савельев.
— Живой, князь. Латы его спасли, но мослы в труху. Хотя это ему теперь без разницы. Все одно на плаху. А туда помощники палача и затащат, коли сам идти не сможет.
Дмитрий присел пред главарем и проговорил:
— Ну что, Брыло, не удался тебе твой подлый план?
— Помог бы лучше. У меня ребра разломаны.
