Кладбище для безумцев

– Черт, а ведь верно!

– Кто-то его выкрал, – сказал я. – Уже давно.

– Нет, позвольте, – вмешался слепой Генри. – Его никогда и не было. Там все чисто, в этой ледяной могилке.

– Так где же тело Арбутнота было все эти годы? – спросил Крамли.

– Ты детектив, вот и расследуй.

– Ладно, – сказал Крамли, – как вам такая версия? Пьянка по случаю Хеллоуина. Кто-то подмешивает яд в выпивку и дает ее Арбутноту в последний момент перед его уходом. Арбутнот умирает прямо за рулем, врезается в другую машину и вылетает с дороги.

Вот тебе и прикрытие. Вскрытие показывает, что яда в его теле хватило бы, чтобы завалить даже слона. Перед похоронами, вместо того чтобы закопать улику, ее сжигают. Арбутнот густыми клубами дыма вылетает в трубу. А пустой саркофаг по-прежнему ждет его в склепе, где все и раскрылось благодаря присутствующему здесь слепому Генри.

– О да, это я раскрыл, точно, – подтвердил Генри.

– Человек-чудовище, зная, что могила пуста, а может, даже зная, почему она пуста, использует склеп как базу, вешает куклу, похожую на Арбутнота, на лестницу и смотрит, как вся эта компания за стеной бегает в ужасе, как ошпаренные муравьи.

Ну как?

– И все равно это не поможет нам найти ни Роя, ни Иисуса, ни Кларенса, ни чудовище, – сказал я.

– Господи, избавь меня от этого парня! – взмолился Крамли, обращаясь к Небесам.

И Небеса его услышали.

Издалека на аллеях студии донесся страшный грохот, послышались взрывы выхлопных газов, гудки и крик.

– Это Констанция Раттиган, – заметил Генри.

Констанция припарковала машину напротив старого дома и выключила мотор.

– Даже когда она выключает зажигание, – сказал Генри, – я все равно слышу гудение ее мотора.

Мы встретили ее у входа.

– Констанция! – воскликнул я. – Как тебе удалось проехать мимо охранника?

– Легко, – улыбнулась она. – Он оказался здешним старожилом. Я напомнила, как однажды атаковала его в мужском спортзале. Пока он краснел, я с ревом влетела в ворота! Лопни мои глаза, да ведь передо мной величайший слепой в мире!

– А ты по-прежнему работаешь на маяке, указываешь путь кораблям? – спросил Генри.

– Ты просто пышечка.

– А это Элмо Крамли, старый сукин сын!

– Она никогда не ошибается, – сказал Крамли, когда Констанция сжала его в объятиях, едва не поломав ему все ребра.

– Пойдемте-ка отсюда подальше, – сказала Констанция. – Генри, веди нас!

– Уже веду! – отозвался Генри.

Когда мы выезжали со студии, я шепнул:

Проезжая мимо древнего холма, Констанция замедлила ход.

Тьма была кромешная. Ни луны.