Кладбище для безумцев

Его голова была опущена, лицо оставалось в тени, большие руки и огромные, как лапы, ладони были вытянуты вперед и покоились на столе. Вздох. Вдох – выдох.

Голова и лицо Человека-чудовища поднялись, обратившись к свету.

На меня уставились горящие глаза.

Он колыхался, как огромное черное тесто под паром.

Массивная плоть стонала, когда фигура поворачивалась.

Я протянул руку к выключателю.

Рана-которая-была-ртом растянулась и обнажилась.

– Не надо! – Огромная тень протянула свою длинную руку.

Я услышал, как повернулся телефонный диск: один раз, два.

Затем жужжание, щелканье. Я повернул выключатель. Света не было. Запоры двери снова вернулись на место.

…раздался шум втягиваемого воздуха, затем столь же шумный выдох:

– Ты пришел… устраиваться на работу?

Огромная тень подалась вперед и исчезла в темноте. Я смотрел на нее, но не видел глаз.

– Ты пришел, – прошелестел голос, – чтобы встать во главе студии?

«Я?!» – подумал я. А голос продолжал, выговаривая слог за слогом:

– …Нет теперь никого, кто годится для этой работы.

Это целый мир, который ищет своего хозяина. Целый мир на нескольких акрах земли. Когда-то здесь росли апельсины, лимоны, пасся скот. Скоты и теперь здесь. Ну да бог с ними. Все это твое. Я дарю этот мир тебе…

– Подойди, взгляни, чем ты теперь владеешь!

Он сделал жест своей длинной рукой. Прикоснулся к невидимому диску телефона. Зеркало позади стола отодвинулось, распахнув широкий проход, откуда потянуло подземным холодком, и я увидел туннель, ведущий вниз, в пещеру.

– Сюда! – прошептал голос.

Тень вытянулась и повернулась. Вращающееся кресло пронзительно скрипнуло, и вдруг тень исчезла – ее не было теперь ни в кресле, ни за креслом. Передо мной простирался стол, пустой, как палуба гигантского корабля. Тяжелое зеркало начало медленно закрываться. Я бросился вперед, испугавшись, что, когда оно закроется, тусклые огни погаснут совсем и меня поглотит темнота.

Зеркало продолжало скользить. Я увидел в нем свое лицо, искаженное паникой.

– Я не могу идти за вами! – крикнул я.

 – Мне страшно!

Зеркало застыло на месте.

– Ты же был там, на прошлой неделе, – прошелестел голос. – Что же сегодня? Вскрыл могилу. Мою могилу.

Теперь его голос был похож на голос моего отца, когда он таял на смертном одре: отец жаждал смерти как подарка, но ему пришлось томиться не один месяц, прежде чем умереть.

– Переступи порог, – спокойно произнес голос.

«Господи, – подумал я, – эта фраза знакома мне с шести лет. Призрак, манящий из зазеркалья.