Кладбище для безумцев

И вот теперь, в дальнем конце съемочного павильона, в его северной части, что-то покачивалось на длинной и тонкой, как паутина, нити. Оно отбрасывало гигантскую двадцатифутовую тень на голую стену, точь-в-точь как в том старом и страшном фильме.

– О нет! – прошептал я. – Этого не может быть!

Я представил себе приход Роя, его шок, его крик, удушающий приступ отчаяния, затем ярость и новый приступ отчаяния, захлестнувший и одолевший его уже после того, как он позвонил мне. Я представил, как он в бреду ищет веревку, шнур или провод и наконец – повисает и тихо покачивается.

Но тело Роя медленно поворачивалось высоко во тьме. Мои чудовища мертвы, говорило оно.

– Но они ведь никогда и не жили!

– Значит, – вздохнул Рой, – и я никогда не жил.

– Рой, – сказал я, – неужели ты оставишь меня одного на этом свете?!

– Но надеюсь, ты не позволил себя повесить?!

– А если так, почему ты все еще здесь? Почему они не срезали тебя с веревки?

– А это значит, что…

– Тебя только что убили! Тебя еще не нашли.

Мне ужасно захотелось потрогать его ступни, его ноги, чтобы убедиться, что это действительно Рой! Мысли о человеке из папье-маше в гробу мелькали у меня в голове.

Я осторожно протянул руку, чтобы дотронуться… но вдруг…

Возле рабочего стола Роя стоял станок, где под покровами скрывалась его последняя и самая лучшая работа – Человек-чудовище, монстр из ночного ресторана, существо, ходившее в церковь за оградой через улицу.

Кто-то взял плотницкий молоток и нанес им дюжину ударов. Лицо, голова, череп – все это было смято так, что от них осталась лишь бесформенная груда обломков.

«Господи Иисусе», – прошептал я.

Стало ли это для Роя последней каплей?

Или разрушитель, поджидавший в темноте, напал на него внезапно посреди уничтоженных городов, а потом повесил?

Я вздрогнул.

Потому что услышал, как распахнулась дверь павильона.

Я скинул туфли и бесшумно помчался в укрытие.

Это был он, хирург-целитель-врачеватель, виртуоз подпольных абортов средь бела дня, расстрига-доктор, подсаживающий на иглу своих пациентов.

Док Филипс скользнул в луче света на том конце павильона, огляделся по сторонам, увидел развалины, потом заметил наверху повешенного и кивнул, как будто подобная смерть была повседневным событием.