Кладбище для безумцев

Эти парни убили Роя?

– Почему вы так думаете?

– Они выглядели как работники похоронного бюро, вот и все. А раз они расправились с квартирой Роя, почему бы им не расправиться с самим Роем? Эге. – Шипвей осекся, увидев мое лицо. – Я ничего такого не хотел сказать… но… э-э-э… Рой действительно…

– Мертв? Да. Нет. Может быть. Такой жизнелюб, как Рой, просто не может умереть!

Я рассказал ему про павильон 13, про разрушенные города, про повешенного.

– Рой никогда бы такого не сделал.

– Может, кто-то сделал это с ним.

– Рой дал бы отпор любым мерзавцам. Черт! – Из глаза Тома Шипвея скатилась слеза. – Я знаю Роя! Он помог мне построить мою первую подлодку. Вот!

На стене висел миниатюрный «Наутилус», всего каких-нибудь тридцати дюймов в длину, мечта ученика художественной школы.

– Не может быть, чтобы Рой умер, ведь так?!

Вдруг где-то в подводных каютах Немо зазвонил телефон.

Шипвей поднял трубку в виде крупной раковины моллюска. Я было засмеялся, но сразу осекся.

– Да? – сказал он в телефон, затем спросил: – Кто это?

Я едва не вырвал трубку из его руки.

Щелчок. Тишина. Длинный гудок.

Задыхаясь, я в остервенении затряс трубку.

– Это Рой? – спросил Шипвей.

– Проклятье! По дыханию нельзя узнать человека! Откуда был звонок?

Я швырнул на рычаг трубку и застыл над ней, закрыв глаза. Потом я снова схватил телефон-моллюск и попытался набрать номер не с той стороны.

– Как работает эта чертова штуковина? – заорал я.

– Хочу вызвать такси.

– Куда ехать? Я подвезу!

– В Иллинойс, черт возьми, в Гринтаун!

– Но до него две тысячи миль!

– В таком случае, – сказал я, в онемении кладя обратно ракушку, – нам пора в путь.

Том Шипвей высадил меня возле киностудии.

В самом начале третьего я уже бежал по Гринтауну. Весь городок был выкрашен свежей белой краской и лишь ждал, когда я постучусь в чью-нибудь дверь или загляну в окно сквозь тюлевые занавески. Ветерок взметнул облачко цветочной пыльцы, когда я свернул на тропинку, ведущую к дому моих давно покойных бабушки и дедушки.

В моих глазах стояли слезы, когда я постучал в дверь с разноцветными стеклами.

Ответом было долгое молчание. Я понял, что сделал что-то не так. Мальчишки, когда зовут других мальчишек играть, не стучат в двери. Я снова спустился во двор, нашел камешек и со всей силы кинул его в стену.

Тишина.