Клан бешеных

Я им говорю: так дочка же в синяках ходит, угрожает ей кавалер-то, она его боится! А они: ну, вот как только он угрозы свои осуществит, так и приходите, а пока нам ему предъявить нечего…

– Расскажите, как вы ее прятали, – попросил Антон.

– Прятали, – кивнул Анатолий Иванович, – да что толку! Один раз она у бабушки целую неделю жила. Тогда весенние каникулы были, и Поленька в школу не ходила. Сидела в бабушкиной квартире, носа не высовывала, к выпускным экзаменам готовилась. Она ведь у меня умница: школу-то с золотой медалью окончила!.

. Так вот. Этот урод ее по вечерам караулил возле дома, даже к нам поднимался пару раз, в дверь звонил. Я ему не открыл, а своим даже запретил к двери подходить. У меня ведь еще одна дочка есть – Оленька, она помладше Поленьки на два года. А как только занятия в школе начались – последняя четверть, сами понимаете, учиться-то надо! – дочка пошла на занятия, и тут он ее и подкараулил. Прямо у школы, гад, поймал, затащил в свою машину и увез к себе…

Мужчина замолчал, снова закрыл лицо руками и просидел так несколько минут.

Мы с Ярцевым терпеливо ждали, не в силах тревожить его расспросами. Через некоторое время он отнял ладони от лица, глаза его были красными и мокрыми. Он с трудом продолжил свой страшный рассказ:

– Вернулась дочка только через двое суток. Глаза черные, сама осунувшаяся, побледневшая, на скулах, на руках – синяки и ссадины… Мы, конечно, ее искали, даже в полицию заявляли, только заявление у нас не приняли, сказали: если через трое суток не объявится, тогда и приходите… Я говорю: так мы же знаем, кто ее похитил! Свидетели есть, как этот Виссарион дочку на машине увозил.

Они, правда, номер машины записали, сказали, что все выяснят и позвонят…

– Позвонили? – спросила я.

– Ага! Еще как позвонили! Сказали, что я клевещу на человека и что за это они могут меня даже привлечь. Они все проверили, у парня этого есть алиби, возле школы он не был, дочку нашу в тот день в глаза не видел и вообще в это время находился в институте на занятиях, и тому, мол, есть двадцать человек свидетелей.

Ну и как вам такое?! А девочка моя вся в синяках пришла, на ней лица не было. Я – к ней с расспросами, а она только плачет и говорит: папа, не ходи в полицию, бесполезно все это. У Виссариона отец – сотрудник ГИБДД и далеко не рядовой, они против своих не пойдут. Он об этом ей сам рассказал, в открытую, еще насмехался: против моего папаши бороться, мол, дураков нет.