Клан бешеных

– Знаешь, Полин, они ведь наверняка в курсе, что первой машиной, сбившей девушку, была машина Кинделия-младшего, и теперь хотят побыстрее найти виновного, списать все на него и закрыть это дело.

– Согласна. Но это им ни за что не удастся!

Мы еще какое-то время слушали, как Портянкин, после ухода начальства, бухтит у себя в кабинете, потом я выключила запись.

– Все, пленка кончилась.

– Ничего, – бодро сказал Ярцев, – главное мы записали! Теперь пусть только попробует посадить нашего Гриню! Сам полетит к черту со своего насиженного местечка!

Через полчаса я уже входила в интернет-кафе, где перед этим договорилась встретиться с Витей Шило.

Он сидел на стуле за компьютером, потягивал кофе и пристально смотрел в экран монитора. Пальцы его легко порхали над клавой. Увидев меня, Витя кивнул на стул, стоящий рядом:

– Падай…

Я опустилась на этот стул, достала из сумки пленку с только что сделанной записью.

– Что там у тебя?

Я передала пленку Шило. Тот прослушал запись через наушники, «подчистил» в ней кое-какие места, где было слышно нечетко, и переписал на два компакт-диска.

Потом он выдал мне новую пленку для записи на прослушке. За все время Витя не задал ни единого вопроса, только в конце назвал мне сумму, вполне для меня приемлемую, которую я с готовностью ему выложила. Затем, попрощавшись, я вышла из интернет-кафе и отправилась в редакцию, где меня ждал Ярцев.

Он сидел в своем крохотном кабинетике, как и Витя, за компом и тоже пялился в экран монитора. Я положила перед ним один из дисков.

– О! Уже и запись сделала?! Молодец, быстро ты… Как там наш горовский компьютерный гений?

– Нашими молитвами… Слушай, Антон, ты хоть представляешь, как ты рискуешь? Если всплывет эта запись…

Ярцев пожал плечами:

– Риск – благородное дело!

– Антон, я серьезно. Меня, стажера Машу Петрову, скорее всего, не найдут, да и вряд ли вообще будут искать, а вот ты… Ты – человек в городе известный, все знают, где ты работаешь."

"– Полин, когда я шел в журналисты, я, представь, давал себе отчет, что придется рисковать и что журналистика вообще – дело опасное.

Я прекрасно знаю, скольких моих коллег отправили на тот свет и кого именно. Но это меня не остановило, как видишь. У меня такой странный характер, что я, видишь ли, не могу пройти мимо несправедливости, если есть возможность вмешаться. Следователь, что ведет дело Грини, похоже, не впервые мухлюет с фактами. Ты слышала, как он сказал: «Не таких еще обламывали!»? Значит, он уже руку набил на этом деле.