Клан Борзых 2: Приемыш, том 2

Конструкция аппаратного комплекса не оптимальна для человеческого тела и стиля поведения. Вношу корректировки в изначальные характеристики: максимальное количество низших под контролем — пятьдесят единиц. Дальность — не более двухсот метров. Младших — пять единиц. Дальность та же. Старшие и выше — вне допуска».

«Спасибо за предупреждение, но оно несколько запоздало», — поморщился я, глядя на то, как медленно ползут проценты выкачиваемых нанитов. А толпа заражённых приближалась и уже наступала нам на пятки.

— Хватит, уходим, — с сожалением сжал я ладонь, но, когда уже сел на байк, и Ольга уместилась позади, с удовлетворением увидел цифру в семьдесят процентов. Вот только было это всего пара грамм. По сравнению с сокровищем, что добыл для нас Филинов — жалкие крохи.

«Притормози. Я могу натравить их друг на друга и показать тело старшего. Будто это мы», — предложила Сара и тут же, получив согласие, приступила к исполнению плана.

Два десятка красных точек, почти добравшихся до перекрёстка, вдруг начали быстро терять в цвете и через секунду уже стали жёлтыми, а потом и вовсе — зелёными.

Но учитывая сколько пёрло со всех сторон врагов, я не стал дожидаться результата. Комплекс действовал, хоть и не так надёжно, как нам хотелось бы. А спустя минуту, когда я вырулил на колею бронетранспортёра, Сара и вовсе отправила его в режим охлаждения, выведя мне перед глазами две цифры: активное время работы в три минуты и перезарядки в десять.

— Смотри, опять кубы, — заметила Ольга, показав рукой на параллельно идущую улицу. — Кажется, они новее всех окружающих развалин.

— Да. Похоже, их отстраивали уже после большой войны, — ответил я, но не сказал девушке, что заметил строения с дрона несколько минут назад. Сейчас меня больше волновали отпечатки стальных гусениц, остававшихся на развалинах.

Похоже, разведка пробивалась к градирням с боем, наследив на всём пути. Вот только через пять минут пятнашек с тварями мы вырулили на перекрёсток, где явственно были виден след схватки. Небольшой пятачок был устлан сотнями разорванных, разрубленных и прострелянных тел. Некоторые ещё даже шевелились, или просто отказывались умирать, но главное — в центре валялась гусеница.

А вот транспортёра не было.