Потом он страшно запил, но через несколько месяцев смог взять себя в руки. Говорят, время лечит. Хотя меня оно никогда уже не вылечит.
– И вы с тех пор не виделись с Пашковым?
– Нет, несколько раз виделась. Примерно через год. Нужно было подписать какие-то документы, бумаги. Я честно сказала, что ничего в них не понимаю. Документы привозил Аршак Бабаян. Мы тогда поехали к Пашкову в кабинет, и он мне долго что-то объяснял. Потом к нотариусу. В общем, я поняла, что он просил меня уступить часть акций, записанных на моего мужа.
Мне за них предложили сразу три миллиона долларов. Огромные деньги. Я подумала и согласилась. А еще там было сказано, что мне будут переводить какие-то проценты. Вот уже четыре года мне переводят по пятьдесят тысяч рублей каждый месяц. Только мне эти деньги не особенно нужны. Я их в банке держу на имя дочери. У меня трое внучат растут, моя радость и надежда, вот я деньги ей и перечисляю. Хотя муж у нее умница, сам прекрасно зарабатывает.
«Три миллиона долларов и по пятьдесят тысяч рублей, – грустно подумал Дронго.
– А доход компании только в прошлом году составил шесть миллионов долларов. Значит, за четыре последних года… это если не помнить, что последние два года выпали на финансовый кризис… Получается, что Леонтович был прав. Пашков присваивал себе девять десятых доходов их компании».
– И с тех пор вы не виделись с Пашковым? – вслух спросил он.
– Нет, не виделась, только иногда в газетах про него читала.
– Зато во сне он часто появлялся.
– Да. Думаю, это было вызвано потрясением после смерти Исая. Там ведь еще погибла и Аллочка, а он так тяжело переживал ее утрату. Наверное, все это отложилось в моем мозгу. Я человек не верующий, в переселение душ и в загробный мир не очень верю. Верующим людям легче, они хотя бы верят, что увидятся с любимыми в другой жизни. А у меня такой веры нет. Зато осталась память. И пока я жива, буду помнить о наших годах, проведенных вместе. Это меня утешает.
– Что стало с водителем самосвала?
– Его посадили в тюрьму, вынесли приговор и отправили в колонию.
Тоже несчастный человек. У него четверо девочек осталось на родине. Говорили, что младшая дочка умерла. Я на суде попросила строго его не наказывать – он ведь не виноват, что все так случилось. А он заплакал и попросил, чтобы его казнили. Так и сказал, что его должны казнить за этот большой грех. Только у нас сейчас никого не казнят. Ему дали восемь лет. – Она разгладила скатерть ладонью.
