Пашков был достаточно опытным человеком и понимал, что его единственной наследницей при совершеннолетних детях остается жена, если нет конкретного завещания, поэтому собирался его оформить, о чем, видимо, говорил присутствующему здесь господину Царедворцеву.
– Откуда вы знаете? – спросил Харазов, поднимая голову. Было заметно, что история с погибшим Леонтовичем произвела на него достаточно сильное впечатление.
– Мне рассказала об этом госпожа Гальцева, – показал Дронго на Виолетту. – Возможно, Кира сама говорила ей об этом.
– Нет, – неожиданно вмешался Царедворцев, – это я сказал Виолетте о завещании. Мы как раз разговаривали с Пашковым на эту тему. Он спросил меня, как я оформил свое завещание. Ведь у меня тоже уже взрослые дети, и я должен был все предусмотреть.
– Надеюсь, своего завещания ты ей не показывал, – не выдержала Ольга.
– Я и тебе его не показывал, – угрюмо ответил отец.
Ольга хотела что-то сказать, но Дронго продолжил рассказ, и она замолчала.
– Через нотариуса я узнал, что Пашков действительно собирался оформить завещание сразу после подписания контракта.
А это означало, что большую часть своего имущества и денег он собирался оставить детям, которые по его вине остались сиротами.
Алевтина всхлипнула и полезла в карман за платком.
– И еще один интересный факт. Квартиру в Гранатном переулке господин Пашков купил и оформил на имя своей дочери, посчитав, что такой подарок он может себе позволить. Но с этим была категорически не согласна его новая супруга.
Она поняла, что он собирается оставить бо́льшую часть своего наследства детям от первой жены. Здесь сказался и комплекс его вины, и его внутренние сомнения. Он был все-таки человеком, пусть даже и не очень хорошим, и, конечно, переживал, видя в смерти жены какую-то мистическую составляющую. Старался облегчить страдания детей, посылал ежемесячно деньги вдове Леонтовича. Между прочим, Кира знала об этом, хотя и сказала мне, что понятия не имеет о подобных выплатах.
Очевидно, она начала догадываться, кто именно стоял за смертью Аллы Пашковой и Исая Леонтовича."
"Теперь перехожу к самому преступлению. Первым человеком, кого можно было заподозрить в этом убийстве, могла быть супруга Пашкова, оставшаяся с ним в их комнате. Но она все рассчитала почти идеально. При семейных ссорах можно использовать оружие, которое висит на стене, но в таких случаях не вытирают тщательно отпечатки пальцев.
