– Приезжают повеселиться, – заметил Вейдеманис, – все понятно. Обычные молодые компании.
– Ну да. И голыми бегают по дому. И в баню так бегают, – жаловалась Алевтина. – Но эти были другие. С женами приехали, сразу видно, что компания солидная. И еще были два певца, я их сразу узнала, по телевизору часто видела. Один такой веселый, два раза заходил, спрашивал, что будет на ужин. Молодой такой, вертлявый. А другой – артист известный. И имя у него такое заграничное, Роберт, кажется.
– Да, мы знаем, – сказал Дронго. – Значит, они приехали все вместе?
– Нет.
Сначала три пары, и сразу в свои комнаты поднялись. Потом еще одна машина приехала, с красными номерами, дипломаты, наверное, я такие машины знаю. Там тоже двое – мужчина и женщина, только она по-русски хорошо говорила. Они сразу прошли наверх. А потом приехали эти двое певцов, только не вместе, а каждый на своей машине. И в конце появился еще один мужчина. Его водитель привез. Солидный такой, животастый. Он все осматривал, на кухню заходил, словно проверяющий.
– И чужих в доме не было?
– Нет, никого, меня уже ваш следователь спрашивал.
– Весь день вы были на кухне?
– Конечно. Я все готовила. Поросенка, индейку запеченную. Вы знаете, какая у нас кухня? Здесь можно хоть сто гостей принимать.
– Не сомневаюсь, – согласился Дронго. – Что было в восемь часов вечера?
– Сначала одна женщина вниз спустилась – жена убитого. Зашла ко мне на кухню, спросила, как дела, и пошла в кабинет к этому певцу с иностранным именем…
– Роберту…
– Да, к Роберту.
А потом спустилась другая. Очень красивая. Жена посла, которая так хорошо говорила по-русски. Она тоже ко мне зашла и спросила, как у меня дела. Кухню осмотрела…
– И больше никто не заходил?
– Нет, никто. А потом мы услышали шаги на лестнице. Этот животастый побежал в спальню и стал кричать. Сначала туда побежала жена посла, а потом и я за ней.
– А почему не сразу?
– Я как раз поросенка доставала с гречневой кашей и не могла выйти. А потом тоже пошла посмотреть, что там происходит.
– Значит, вы услышали крик этого животастого мужчины, а не убитого?
– Да, – кивнула Алевтина, – мы бы отсюда крик убитого все равно не услышали бы.
А животастый на лестнице был, поэтому и услышал. Вбежал в комнату и увидел убийцу, который в окно выпрыгивал. Потом прибежала жена посла.
– А из кабинета никто не выходил?
– Как же, вышли сразу. И жена убитого, и этот певец с иностранным именем. Они тоже побежали наверх.
– И вы поднялись через несколько секунд.
– Конечно.
