Тот продолжал создавать что-то странное под прикрытием смерча — воздух закручивался вокруг его врага, не позволяя разглядеть, что происходит. Рэм создал шторм, но все равно не смог продавить защиту Баки. Пару минут потоки воздуха закручивались вокруг братьев и уходили в небо. Тучи начали сгущаться над ареной. Изгой оценил количество оставшегося резерва и решился на рывок — вода и воздух, одетые молниями, свернулись в маленький смерч и одним мощным ударом разрушили воздушную оболочку, которую создал Баки. От усилий у Рэма дрогнули пальцы.
И этого мига Баки хватило, чтобы атаковать.
Изгой увернулся исключительно на рефлексах. Только потом он смог рассмотреть оружие в руках брата. И едва не заскрипел зубами от досады. Баки тоже не терял времени даром и освоил одно из высших заклинаний клана Хенсо — меч молнии. Правда, Деги Хенсо создавал воздушный клинок в оболочке из молний в мгновение ока, а его сыну для этого пришлось попотеть. Но результат впечатлял. Если бы не тренировки с Мирэ и его кровавыми клинками, атаки Баки, скорее всего, быстро бы достигли цели.
Но теперь два брата кружили по полю, и ни один не мог взять верх. Рэму хватало скорости только для того, чтобы уклоняться. Как назло, точки силы уже подернулись пленкой, и он не успевал сосредоточиться и пробудить их. А сил Баки хватало только на то, чтобы управлять мечом молнии.
Наконец, Рэм понял, что скоро резерва ему не хватит, чтобы создать пепел. Пришлось пожертвовать скоростью. Он замешкался всего на миг, и клинок вонзился ему в плечо, обжигая.
Превозмогая боль, Рэм пробудил все пять стихийных точек, и вокруг него закружился пепел. Меч рассыпался серыми хлопьями, но боль не ушла, а только усилился. Изгой рухнул на колени, зажимая рану, которая напоминала скорее ожог, чем порез. На несколько мгновений он потерял контроль над пеплом. Но вместо того, чтобы погаснуть, точки силы продолжили сиять и одним рывком опустошили резерв.
… Когда Рэм смог поднять голову, то обнаружил, что перед ним распростерся брат. Он был без сознания, а его сапоги, штанины до колен и рукава рубашки до локтей превратились в лохмотья.
Вокруг них на несколько шагов не осталось ни одной травинки — все превратилось в пепел.
Минуту над полем царила полная тишина. А затем трибуны разразились оглушительным ревом, приветствуя победителя турнира среди первого курса. У Рэма хватило сил только на слабую улыбку. Он жалел, что не может сейчас видеть выражение лица господина Зау. Но сильнее всего было жаль, что этого боя не видел Мирэ.
