И медленно погрузил оружие глубже, а затем повернул, вызывая новую порцию визга. Рэм изумленно наблюдал за тем, как узор начал рассыпаться, исчезать. Как только на поверхности двери не осталось ни одной линии, визг стих, а Мирэ вытащил кровавый клинок.
— Что это было? — спросил Рэм.
— Демон преддверия, — вздохнул Мирэ.
Изгой похолодел, услышав это название.
— Да, — подтвердил его худшие опасения учитель. — Похоже, в городе кто-то из Шестерки. А этот дом охраняют высшие. Значит, наши проблемы только начинаются.
А у нас с тобой очень мало магии."
"Рэм мрачно кивнул. И в этот момент из тени вынырнула чужая рука и вонзила его в плечо Мирэ. Учитель дернулся и стремительно развернулся, поэтому лезвие только оставило глубокий порез. А Мирэ не растерялся и тут же погрузил кровавый клинок глубоко в тень. Раздалось яростное шипение, и в нескольких шагах от них из тени вывалился Файцу — тот самый, который когда-то преследовал Рэма и был в числе его противников на турнире.
— Маловат ты еще на меня скалиться, щенок, — бросил ему Мирэ.
— Ты-то зачем связался с триумвиратом?
— Думаю, это будет выгодно моему клану, — процедил он. — Сейчас вы не в форме, как и это отродье за вашей спиной.
С этими словами юноша попытался перейти в тень, но позади него вспыхнул золотой свет. Файцу упал как подкошенный. За его спиной Рэм увидел Роско. Старшекурсник сплюнул на пол красноватый камень и сказал:
— Как же трудно было вас найти, ребята.
— Как ты попал сюда? — спросил изгой.
Роско выразительно посмотрел на камень у себя под ногами и признался:
— Поцелуи некоторых девушек не только приятны, но и полезны.
Мирэ все понял:
— Артефакт перемещения клана Зау. Знаешь, с пользой трудно спорить, но на твоем месте я бы целовался с ней осмотрительнее.
Роско подбросил камешек носком сапога, поймал его и спрятал в карман. А затем серьезно ответил:
— Учту. Давайте выбираться, в городе дело дрянь.
Мирэ коротко кивнул и отворил дверь. Учитель первый выскользнул во двор. Рэм шагнул было за ним, но замер на пороге, не в силах понять, что находится перед ним.
… Игу пришел в себя от того, что его хлестали по щекам. Отчаянно, исступленно, изо всех невеликих сил. Тело ломило, во рту стояла неизвестная горечь, от резкого запаха кружилась голова. Или пол под ним все-таки качался? Маленькие детские ладошки продолжали хлопать его по щекам. Неимоверным усилием воли юноша приоткрыл глаза и попытался заговорить, но изо рта вырвалось только сипение.
Бить его перестали.
