В рюкзаке лежало детское питание в коробочках и баночках. Мы думали, что он его тоже Митьке отдаст, но Пантелей Митьке не доверяет. После математики он ему сказал: «Веди!» — и Митька повел.
После выходных Витька пришла в школу, зато Ленка исчезла. Я понял, что девчонки установили дежурство, чтобы Витька могла как-то учиться. Хотел предложить свои услуги, но не решился. Потому что я вряд ли с семимесячным младенцем справлюсь. Боюсь я их и не люблю. Где-то до двух лет. Потом — ничего. А когда совсем маленькие — они страшные.
Лежат такие личинки толстенькие или ковыляют на кривых ножках, бормочут что-то на своем колдовском языке… Головы большие, ручки маленькие, загребущие, главное слово — «дай!» Страшные…
Глава 11
В среду новый учитель географии сказал:
— А знаете что, ребята? Давайте в субботу съездим с вами за город, на экскурсию. Посмотрим горные породы и минералы, характерные для нашей области. Вот хоть в Саблино. Там есть очень интересные обнажения с окаменелостями.
— Как это — «обнажения с окаменелостями»? — тут же заинтересовался Таракан, делая неприличные жесты.
Все, кто понял намек, громко захихикали. Остальные захихикали просто так.
Бедный географ! Нашел, кому предложить. Наверное, ему из всех параллелей дали только «дэшек» и «ешек». Вот он и выбрал наименьшее зло — нас.
— Вы знаете, Сергей Анатольевич, нас ведь на экскурсии не берут, — серьезно сказала Маринка.
— Почему?
— Потому что мы себя плохо ведем, — тоном девчонки-ябеды проблеял Игорь Овсянников.
— Но, может, ничего? Не так уж плохо? — спросил учитель, и мне опять стало его жалко.
— Есть же и в вашем классе ребята, которые хотят что-то знать. Крылова? Антонов? Стефания?
Тут уж все заржали просто в голос, а Таракан сзади стукнул Стешу по плечу и крикнул ей прямо в ухо:
— Стешка! Хочешь обнажения смотреть?
Стеша медленно обернулась, осветила Таракана взглядом своих лазоревых глаз, подумала и ответила:
— Хочу.
В субботу мы не поехали на экскурсию. Я, Ванька и Игорь Овсянников ходили к Таракану в больницу. Накануне его папаша напился и бросился на мать с кухонным ножом.
Таракан вступился за мать и укусил отца за руку. Нож тот выронил, но Таракану досталось не слабо.
Он лежал в общей большой палате и казался каким-то очень маленьким. Мать сидела рядом на облезлой табуретке и тихо плакала.
Таракан, синий с желтым, ее очень стеснялся и гнал домой, но нам она, по-честному, совершенно не мешала. Казалось, она может сидеть здесь и плакать вечно. Как какая-нибудь статуя с фонтаном.
