Классический Эндшпиль

К этим точкам я отправил баржи. Затем я посмотрел, что получилось.

Орки, ушедшие вглубь империи, начали возвращаться, а те, что конвоировали пленных и скот, поступили удивительно рационально: они разбили пленных взрослых мужчин на десятки, десятки свели в сотни, а сотни – в тысячи. Так я узнал, что среди пленных три с половиной тысячи взрослых мужчин, а стариков, баб и детей в три раза больше. На каждый десяток был назначен десятник, на сотню – сотник, на тысячу – тысячник. И это были не просто крестьяне, а люди, знающие, что такое власть и порядок.

Вообще, орки поступили так, как принято у них в племенах, и мне не нужно было носиться туда-сюда и руководить процессом.

Я проверил результат своей работы, и будущее показало мне, что все десять точек, где будут располагаться новые поселения, заняты, и люди приступили к обустройству нового места жительства под присмотром орков.

Теперь я примерно представлял, как Рок планирует свои действия. Он способен проникать в будущее и изменять его, как это только что сделал я.

Если на пути к реализации его замысла возникает препятствие, он находит способы его обойти. Заложив программу развития событий, он их дальше не контролирует. Сам процесс продолжается уже без его участия. И теперь нет смысла скакать туда-сюда, чтобы организовать переселение людей и заниматься их обустройством на местах. Осталось посадить моих вассалов графами на этих землях, и пусть они занимаются развитием своих земель, а я им в этом помогу. Имея благодать, можно менять будущее, вот что я понял из всего того, что узнал.

Авангур не мешал мне думать. Братья приводили в чувства Бортоломея.

– Значит, у нас есть примерно двое суток до того, как мы узнаем, что выставил Рок против Беоты? – произнес я вслух, и Авангур согласно кивнул. – А что, если не вмешиваться? – спросил я. Авангур неопределенно пожал плечами.

– Все зависит от того, чью сторону ты примешь, командор, – произнес он.

Я в задумчивости взглянул на Бортоломея и осознал, что братья не намерены тратить свою благодать на его восстановление, а лишь ждут, когда он придет в себя.

В городе дали отбой боевой тревоги, и мои служивые обалдуи ушли гонять моего Птица. Это было еще то веселье, на которое собиралось посмотреть полгорода.

Покровитель искусств лежал на земле. С уголка его рта текла слюна. В центре лба зияла огромная дыра, в которой, как ни странно, не было мозгов. Это зрелище было пугающим и вызывало недоумение. Среди обломков костей чернел безжизненный космос.