Классический Эндшпиль

Его эмиссары сновали между замками, сея семена раздора и собирая силы.

Вскоре у стен столицы собралось пять тысяч воинов из дружин Старших Домов. И два десятка глав Старших Домов. Это была внушительная сила, но Манру-ил знал, как ее использовать. Он хотел направить ее не против лесных захватчиков, а против тех, кто осмелился бросить вызов его власти – последователей Торы на Западном перевале. Но не военная сила была главным его оружием, а умение убеждать в своей правоте. Он с легкостью называл белое черным, и ему верили.

Немного успокоившись, Манру-ил созвал совет преданных ему эльфаров. Втайне от слуг, в комнате, где не было посторонних ушей, он начал свою речь.

– Леры, вы знаете, что принцесса Тора и Чарта-ил бежали, оставив нас в беде. Пусть проклятие народа Снежных гор падет на их головы! В стране больше нет законной силы, способной собрать в единый кулак все Дома. Нам нужно иметь сильную волю и решительность. Мы должны вновь собрать Комитет Спасения Нации, чтобы защитить нашу страну от лесных захватчиков и предателей.

Высший совет показал свою недееспособность и больше не может представлять власть в Снежном княжестве. Наш народ страдает под пятой врага, и мы должны найти новое решение, которое спасет всех нас от гибели.

Манру-ил говорил уверенно, но в его голосе звучала скрытая угроза. Он был искусным политиком, который умел манипулировать людьми. Он не хотел брать на себя ответственность за непопулярные решения – это должны были сделать другие. Его слова проникали в сердца присутствующих, заставляя их поверить в его правоту.

А он всегда ловко оставлял себе возможность отступить, сказав, что это не он, а они, а он думает совсем по-другому. Или же, при удачном раскладе, присвоить плоды успеха себе.

Как и предвидел Манру-ил, первым взял слово лер Ради-ил – амбициозный, но недальновидный снежный эльфар. Его голос, резкий и уверенный, разнесся по залу, наполняя его звенящей торжественностью.

– Леры, я убежден, что настало время положить конец этой бессмысленной войне, – произнес он, обводя взглядом собрание.

 – Чего мы добиваемся?.. Остановите меня, если я ошибаюсь, но все здесь стремятся к одному – прекратить кровопролитие. Пусть мы и не имеем князя, но и выбирать его не из кого. Любой, кто осмелится заявить: «Я буду князем», тут же навлечет на себя гнев остальных. Вы понимаете это?

Его слова были встречены молчанием, но в этом молчании читалось согласие. Каждый из собравшихся понимал, что никто не хочет видеть князем кого-то другого.