Классический Эндшпиль

– Но ты, Бран, первый граф на Суровой, и я на первый раз сменю наказание. – Бран немного расслабился, но продолжал на меня смотреть с опаской. – Так вот, ты женишься на мидере Мадлен Берроуз, моей хорошей знакомой, она хозяйка цветочного магазина на станции. И не вздумай отказаться, я этого не потерплю.

Бран буквально окаменел, он вращал глазами и думал. Потом собрался с мыслями и, осмелев, спросил:

– Потому что я ожидаю, что Гаринда начнет атаку на тебя. Оставшись одна и никому не нужная, она обязательно вспомнит о тебе, а мне это не нравится.

Мне придется ее тихо прикончить, а я не хочу марать руки убийством. А когда у тебя будет жена, она не сможет сесть тебе на шею.

Бран снова стал усиленно думать и вращать глазами. В этот момент в кабинет, постучав, заглянул офицер безопасности.

– К вам, ваша милость, мидера Мадлен.

– Пусть войдет, – разрешил я.

Вошла преображенная женщина, блистающая наведенной в салоне красотой и в облегающем черном костюме, который подчеркивал ее красивую фигуру.

«Сколько же ей лет? – подумал я.

 – Сорок, тридцать пять?» Самому Брану за сорок. И выглядела Ведьма гораздо лучше Гаринды. Жизнь в Закрытом секторе и эликсиры ее здорово омолодили. Ведьма выглядела лет на тридцать, но это была зрелая, манящая женственностью красота. Даже я засмотрелся на нее.

– Мадлен? – удивленно воскликнул Бран. Он, не веря своим глазам, смотрел на вошедшую женщину, которая скромно опустила глаза в пол. – Вы как-то сильно изменились…

– Это ты, Бран, был пьян, – вставил я свое слово.

 – И не увидел красоты этой достойной женщины. Проходите, мидера, присоединяйтесь к нашему разговору. Тут Бран просил меня посодействовать в одном щекотливом деле, и мне приятно выполнить его просьбу. – Бран вытаращился на меня, соображая, что же он у меня просил. А я без остановки продолжил вдохновенно врать – или не врать, смотря как на это посмотреть. – Он сказал, что вы ему очень понравились, и спрашивал, свободно ваше сердце или кем-то занято?

Женщина села, мягко улыбнулась и хорошо поставленным грудным голосом произнесла:

– Занято, ваша милость.

«Черт», – я еле сдержался, чтобы не произнести это вслух. На нее вытаращилось две пары глаз. Я совладал с удивлением и, откашлявшись, спросил:

– А если не секрет, то кем?

– Господином Браном, – ответила она, и я скрыл вздох облегчения. А Бран так широко раскрыл глаза и уставился на женщину, что меня не покидало ощущение, что они сейчас, чтобы лучше разглядеть мидеру Мадлен, полезут на лоб.