Во рту пересохло, сердце гулко стучало, я остановилась на лестничном пролете и принялась натягивать курточку.
— Владыка, а если бы я в самом деле решила пойти к нему в содержанки? — жалобно захныкала Софья. — Как дешево я бы себя продала. Две тысячи — и тех у него нет!
— Твое платье стоит две тысячи? В списке этого не было, — мрачно уточнила я, но Софья мне отвечать не стала. Я вздохнула, застегнулась и спустилась на первый этаж.
Стемнело, падал редкий снег. Ветер встряхнул, обжег мне лицо и руки, но я сочла это за благодать.
Авантюра удачна, я нашла такое важное для меня письмо и заострила внимание на послании госпожи Ветлицкой — худо-бедно отвела от себя подозрения. Я прошла в ворота мимо равнодушного дворника, убрала с лица растрепавшиеся волосы. Мимо пролетела, обдав подол вязкой жижей, роскошная карета.
— Сукин сын.
Где-то играла, набирая силу, развеселая музыка, я услышала фейерверк. У людей праздник, а я запрусь у себя, если меня еще пустят в проклятую академию, сяду и все обдумаю.
Или отправиться во дворец? Как я есть, растрепанная, неприбранная, но я не так уж блефовала, когда говорила, что дойду до императрицы. Я помнила, что она в положении, что у нее непростая беременность — раз это известно за пределами дворца, то все слишком плохо, чтобы скрывать, но я надеялась, что, может быть, кто-то из секретарей или фрейлин…
Фрейлина. Мориц фрейлина, и та заговорщица, Лопухова, не пережившая допросы, была фрейлиной.
Козочка, скажи мне, какого черта фрейлине нужна была ты, чтобы подобраться к наследнику? И в письме из того, что я успела прочесть, о наследнике нет ни слова?
— Летний дворец — резиденция цесаревича, тут нечего и гадать, — скривилась Софья. Ее задело, что герой несостоявшегося романа оказался обычным пьяницей, ей хотелось уединиться и пострадать. Я мешала.
— Тебе не кажется, что письмо похоже на оговор? — спросила я, сторонясь еще одного ретивого экипажа.
— И куда мы идем, скажи на милость?
— На площадь. Здесь богатый квартал, извозчики только там. Что тебе не нравится в этом письме? Ты его так хотела заполучить.
— Все, — отрезала я."
"Все логично — прелестная барышня отравит наследника после ночи любви, но Ветлицкий рассматривал академию как гнездо заговорщиков и место планируемого преступления.
