А Петр Асафович, потерявший дар речи, когда я попросила его отвезти меня к его сиятельству? Что, козочка, я обманула тебя, что ты скажешь? Я обещала тебе сиятельство, а подсунула разочарованного альфонса, горького пьяницу в мундире полковника, женатого и без денег.
И это значит, что версия про противостояние Мориц и полковника рассыпается… или наоборот. Игра намного серьезнее. Поручик не заметил, какой эффект произвели его слова, мы шли по украшенной освещенной аллее, нас обгоняли празднично одетые люди, и был тот редкий момент, когда меня воодушевляла толпа и ее приподнятое настроение.
Экипаж остался на небольшой площади перед парком, и я не знала, доверять ли теперь и Петру Асафовичу.
— Петр Асафович… ваш человек?
— Да, разумеется. Он служил моему отцу, но с тех пор, как я пошел в жандармерию, служит мне. Верой и правдой, — добавил он настороженно, и я с улыбкой кивнула. У меня не было к этой службе никаких нареканий. — Я ваш должник в некотором роде, Софья Ильинична, — смущаясь, внезапно сменил тему поручик.
— Смерть Калининой…
Да, смерть Калининой. Из-за нее у полковника лопнуло терпение. У него все расследование пошло не туда, а у тебя, похоже, все получилось?
— Я много думал, пытался во всем разобраться, хотел убедиться в первую очередь сам, что она умерла по любым причинам, кроме чьей-то злой воли. Я читал все, что вы передали полковнику. Я отдал знакомому химику на анализ вашу бутылочку, и он ничего не нашел. Это, правда, еще ничего не доказывало.
И тогда я пошел…
— К врачу, — закончила я, и притихшая Софья опять вцепилась в меня с расспросами.
— Да. — Ягодин непритворно обрадовался, но выдал себя лишь чуть дрогнувшим голосом. — Отец прав, называя вас исключительным человеком.
Или у меня скверно со слухом, или реальность смешалась с вымыслом. Мне бы подальше держаться от сильных мира сего и от их оценок и заочных комплиментов.
— Я пошел к врачам — к одному, другому и третьему, описал симптомы. Не настолько все точно, но все же… они убеждены, что это тромбоз или же ишемия.
Один из этих докторов весьма авторитетен в исследованиях пост-мортем. Полковник моим изысканиям был не рад, и мы с ним расстались отнюдь не друзьями, а кроме того… — он остановился, посмотрел на меня, и его улыбка тревожила и вселяла неясное стремление дышать полной грудью, а не так, как это делала я — словно боялась, что каждый глоток воздуха ядовит. — Это всецело была идея отца, сделать сыскную полицию.
