Она, а не я, властно подняла руку и заставила учительницу замереть, как и девочек. Она, а не я, не выдержала. Ай да Софья.
— Я не согласна с тем, как стоят девочки, — говорила я, не зная, что вырвется у меня в следующий момент. Ладно, козочка, я тебе доверяю. — Позвольте, Анастасия Ивановна? — И я не дождалась разрешения. — Прошу, Арман, сюда, а ты сюда, и вы поменяйтесь местами, Алмазова, встань справа, Ларина, ты сюда, Трубецкая, тебе будет прекрасно видно из второго ряда.
Софья само очарование. Со стороны — ах, как жаль, что я не видела ее со стороны! — она добрая фея, которой никто не смеет слова сказать поперек, потому что у нее топор за поясом.
Да, она очень быстро училась, и не у одной меня, а у всех, с кем общалась все это время после выпуска. Училась у кузины, у соседей по доходному дому, у лавочников и портних, у городовых, у дворника и подвернувшихся аристократок. Она многое подмечала и, как выяснилось, великолепно умела применять. Два года за стенами академии, затем три дня со мной — и от цыпленка-заморыша не осталось следа.
Софья взрослая лебедь с огромными сильными крыльями, я только подстегнула ее, показав, что можно быть такой, как прочие люди. И это даже останется без последствий. Не всегда, но в большинстве случаев.
— Прекрасно! — Я хлопнула в ладоши. — Анастасия Ивановна, помните, чему нас учила мадам Беранже? Почему бы не показать девочкам?
Анастасия Ивановна побледнела. Я не знала, чему учила воспитанниц мадам Беранже, но по интонации Софьи поняла, что она из преподавателей, чудом уцелевших после увольнения инспектора-реформатора, и Софья с Анастасией еще получили уроки чего-то важного и полезного.
Анастасии это почему-то сильно не нравилось.
— Ты невероятна! — восторженно завопила я Софье и получила в ответ теплое чувство полного удовлетворения. Одно на двоих.
— Софья Ильинична… — выдавила перекошенная от гнева Анастасия. Без сомнения, мадам Беранже не могла учить девочек чему-то дурному, значит, дело в самой мадам, в ее личности? Что ты затеяла, козочка? Вперед, покажи мне! Я с тобой.
"
"— Я настаиваю, — широко улыбнулась я — Софья, и это была ее сольная партия. Какое дивное исполнение, какая игра. Так величественно и свободно королевы отправляют на плаху изменников, ничего не подозревающих, уверенных в своей непогрешимости. — Дорогие мои, это называется «гимнастика», и она поможет вам выправить осанку и двигаться легче и непринужденнее. Я могу показать вам сама, но убеждена, что у Анастасии Ивановны выйдет намного лучше.
