Клеймо тирана (СИ)

Еще долго смотрю на двери, пока еду в поезде на самую дальнюю станцию метро.

Еще долго стою, смотрю на вход в метро, обнимая себя на ветру и вынуждаю ни двигаться, ни бежать обратно, в такие теплые надежные объятия. Даже пусть порывы ветра толкают меня обратно. Нельзя. Обратной дороги нет.

В ближайшей гостинице на краю города снимаю номер. Тут убого, но чисто. Я бросаю сумку на кровать, и сама туда падаю, раскинув руки. Вот она свобода, только тошно и больно. В груди появляется рана, которая не понятно, когда зарастет, а я своими слезами лишь солью туда капаю, причиняя себе же страдания.

Ломает. Тянет. Болит.

Он уже понял, да? Ищет? Или решил, что не нужна?

Сколько там лежу, не знаю.

Мне нужно поговорить с кем — то.

Мне нужно подтверждение, что я не совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Беру свой новый мини телефон, в котором стоит третья за полгода симка. Набираю по памяти номер и понимаю, что чуть не позвонила Леону…

Чтобы я ему сказала? Прости? Люблю тебя? Я не хочу так жить? Я не хочу растить ребенка в страхе?

Удаляю набранный номер и ввожу другой, выдыхаю, когда Коля почти сразу берет трубку.

— Привет, Вер, как ты? Решила, что будешь делать, — без приветствия, словно торопится.

— А что? — сажусь на кровать, утирая влажные дорожки на щеках.

— Просто… В общем я готов приехать и драться за тебя. Я в Москве, Вер.

— Что? — горло стягивает неясным страхом. — Но как? Ты же был…

— Занял денег, нашел пути. Я просто не могу без тебя. Хочу забрать тебя и уехать в Новосибирск. Мне так работу хорошую предложили.

— Будешь драться за меня, не смеши.

— Если потребуется. Но лучше конечно, если без этого обойдется, — вот теперь узнаю Колю. Смешной, слабый, но умеющий договорится с кем угодно. Язык у него всегда был подвешан, что надо. — Вер… Ты готова уйти со мной?

Это ведь так просто. Быть с кем — то простым. Уже знакомым. Быть с ним и не бояться, что завтра за тобой придут. Ребенка убьют. Тебя снова изнасилуют. Только вот… Коля тоже этой гарантии дать не может.

— Я готова уйти, но не с тобой.

В трубке слышится раздраженный вздох.

— Потому что беременна от Зверева, — почему — то произнеся эту фразу я наконец понимаю, насколько это все реально. Насколько сильна во мне любовь еще к народившемуся малышу.

На той стороне наступает тишина, нарушаемая лишь потрескиванием телефонных волн. Бросит трубку? Наверное, сбегать ему со мной уже не так интересно? Жить тем более.

— Ну ты даешь… Но это ничего.