Клеймо тирана (СИ)

Судя по уплотнениям киста. Надо пролечить.

— Да, воспаление. Судя по всему тебя зашивали и там могла остаться ткань ниток.

— Этого… этого не может быть, — закрываю глаза руками и ору.

— Ну что ты тут орешь. Не нравится, иди еще у пару врачей проверься. Ну и рецепт тебе. Пить курсом полгода.

Я выхожу из кабинета абсолютно пустая. В любых смыслах. Я так хотела этого ребенка, я ради него жизнь свою под откос пустила, а что в итоге. Все зря?!

— Да не расстраивайся, Вер. Ну куда тебе сейчас ребенок, — отпаивает меня чаем Гузель, а я почти не разговариваю.

Перевариваю долго потерю несуществующего малыша. Потерю надежды и веры, что были рядом. А осталась только любовь, любовь к человеку, которого я обманула и предала.

Меня устраивают на работу. В такой же ларек одежды, где мне приходится торчать почти безвылазно. Но там есть время доделать дипломную работу и успешно ее сдать. Несколько месяцев я живу в этой деревне для женщин, в основном приехавших из ближнего зарубежья, но встречаются и русские.

Мы с Гузель копим на квартиру и часто смотрим новости в надежде узнать, что — то про Андронова. Потому что я до сих пор хожу с черными волосами и всегда оглядываюсь. И мне улыбается удача, буквально через месяц после побега я нахожу новость, что известный меценат, бизнесмен и мэр Балашихи был убит. Радости было на бутылку вина, которую мы распиваем с Гузель на двоих. Теперь я свободна. И первой мыслью было позвонить Леону, поздравить с выполненным заданием, но его телефон оказывается выключенным, а появиться в его квартире, где он живет с другой я бы никогда не решилась.

Я получаю диплом и возвращаю свой цвет волос. Мы с девочками празднуем это тортиком и чаем и почти сразу мне находят работу в местном фитнес клубе. Народу много, денег мало, но это лучше, чем стоять за прилавком в помещении без окон.

У меня же календарик есть, где я отсчитываю сколько мы с Леоном не виделись. Порой смотрю на качков в нашем зале и все думаю, что он появится.

Плавные изгибы. Нежная кожа.

Пухлые губы. Мягкий шелк рыжих волос. В башке пульсом бьется лишь одно слово «совершенство». Словно нереальная мечта, к которой давно можно прикасаться лишь во сне. Целовать. Гладить. Сжимать тонкую шею, смотреть как задыхается. Как в глазах страсть сменяется мольбой.

Ну почему, почему ты оказалась такой сукой!

— Леня! Твою ж мать, отпусти! — не ее голос, и я тут же глаза открываю.

Подо мной Оля испуганная и шокированная. Но ее рука все равно на моем члене.