Клеймо тирана (СИ)

Мы уже у квартиры, куда он вносит меня, укладывает на кровать, где всю неделю я ждала его появления.

И что теперь, как с ним договориться, когда единственное желание — это вылить на него тот поток ядовитого сознания, который бурлит во мне?

Сейчас. Сейчас. Как только он меня развяжет.

Я готовлюсь, сжимаю кулаки.

Леон вдруг достает из кармана что — то продолговатое. По телу проходит прохладная дрожь. Я знаю, что это.

Еще один щелчок по нервам, и в его руках оказывается нож с блеснувшим в темноте лезвием

Устал со мной мучиться? Готов убить? Зачем тогда вез?

Не знаю почему, но я словно вижу этого мужчину впервые.

На ум приходят слова Коли о том, что он кого — то убил. Он может. Одним движением сильной руки свернуть шею. Одним ударом ножа вспороть брюхо. Ему бы подошла роль дровосека, который спас красную шапочку, такой он сейчас опасный и мощный.

Только вот он не спасатель, а злодей. И только ему известно, как он хочет применить этот нож ко мне.

Я сглатываю, когда он касается лезвием обнаженной кожи на животе, раскрывая собственный пиджак, впиваясь взглядом в грудь.

Мне дико страшно. Мороз по коже. Мурашки поднимают волоски ровным строем, а сердце еще немного и просто порвет грудную клетку, как часто и громко стучит в тишине нашего общего дыхания.

И скорее всего только по этой причине соски так призывно торчат, так дико ноют.

Другой причины быть не может. Не может же быть?

Хочу завыть в кляп, но лишь жду, что он сделает дальше, боясь теперь не смерти, а того, что происходит с моим порочным телом.

С сосками, что буквально кричат о возбуждении. Острие ножа не причиняет боль, лишь завораживает блеском и той силой, что тянется из него энергетической волной. Нож скользит все ниже, доходит до линии юбки.

Грубые пальцы Леона тянут юбку, а нож делает на ней разрез. Я шумно выдыхаю, как легко он это сделал, как легко ему порезать и меня.

Юбка расходится на двое, оставляя меня перед ним полностью обнаженной.

Он ножом чертит невидимые линии, заставляя испытывать почти панический ужас вперемешку с возбуждением.

Он ведет острием по волоскам на лобке, ниже, по бедру, спускается все ниже. В пару движений перерезает веревки на ногах. Инстинкт, проснувшийся мгновенно, вынуждает лягнуть его, но одно ловкое движение, и я лежу на животе, внезапно жалея, что поддалась на уговоры коли и взяла не велюровую ткань.