Клеймо тирана (СИ)

— Что-то не устраивает? Ты же сама пришла? Думаешь со шлюхами иначе обращаются?

— А кто ты? Ты пришла себя продавать, пришла. Ну так показывай товар.

— Ну зачем ты так. Ты же понимаешь все. Я не могу его там оставить, Леон.

— Хватит на жалость давить. Снимай шмотье. Как пиздой поработаешь, а я посмотрю, выпускать ли твоего Колю.

— У меня времени все меньше, Вера.

Она чуть ли не плачет. И мне так захочется, чтобы она меня нахуй сейчас послала. Просто плюнула в рожу. Сопротивляться начала. Но вместо этого она снимает с себя толстовку, оставаясь в маечке, под которой проглядываются сосочки.

— Что застыла, дальше! — бесит дико, но я кроме злости похоть животная башку застилает. Член уже бьется об ширинку, а стоит Вере снять с себя джинсы, так в мозгу окончательно что — то перемыкает.

— На колени, я сказал. Или ты не захочешь Коленьке своему помочь. Он там наверное плачет, страдает бедный, представляя, как тебя в горло все ебут.

— Хватит! Не хочешь, не помогай, я другого найду.

— Найдешь, сука, конечно найдешь, но сначала я тебя выебу, а потом другим отдам.

И кто — нибудь обязательно вызволит твоего Колю, — дергаю за майку, что трещит по швам. Вера кричит, бьет меня по щеке, а я в ответ горло сжимаю, шиплю в лицо.

— А как ты хотела. Жизнь шлюхи вообще не сахар, порой выбирать клиентов не приходится. Приходится сосать даже тем, кого ненавидишь, да?

— Отвали! Я передумала, я ухожу!

— А у меня как раз нашлось пять минут, — разворачиваю ее задницей, шлепаю по ней сильно, сдвигая тонкую полоску трусиков.

Зажимаю горло, слышу хрип, а пальцами по киске провожу. Закрываю глаза, ощущаю просто ебаную тучу смазки, что по пальцам теплом растекается.

— Из тебя выйдет отличная шлюха, Вера. Ты же все время течешь как сука.

— Отвали, урод! Не смей, понял! Я не буду у тебя ничего просить, ничего, — кричит она, а я уже ширинку расстегиваю и член наружу выталкиваю. Зажимаю под звонкий крик бедро, раздвигая головкой половые губы, чтобы войти сразу и до конца под громкий, почти оглушительный крик.

Она выгибается как от разряда, а у меня самого в груди пожар.

Она обмякает, падая грудью на диван, стонет глухо, пока рывками в нее толкаюсь. Грубо. Жадно. До самой матки.

— Я ненавижу тебя, — воет она, в противовес тому, как сокращаются мышцы ее влагалища.

— Я переживу это, — делаю несколько сильных рывков? Хватаю за волосы, тяну на себя, натягивая на член узкую дырку, ощущая как внутри тесно сжимается кольцо.