— Эл Сайбер позаботится о вас. — Портер помолчал. — Сэкетт, этот разговор остается между нами. Если о нем когда-нибудь будет упомянуто, я должен буду отрицать, что он вообще имел место. Как бы то ни было, утром в вашем распоряжении будут лошади, и я поговорю с мистером Сайбером об оружии.
— У меня есть деньги. Я могу все купить.
Он кивнул.
— Конечно. Но вы хотите приобрести хорошее оружие. Боюсь, что у маркитанта… в фактории вы его не найдете. Оно не будет отвечать вашим запросам.
Когда я вышел на улицу, капитан стоял в дверях.
Уже стемнело, и на фоне света он смотрелся словно в раме.
— Помните, мое предложение остается в силе. Если вы захотите присоединиться к нам, возвращайтесь. Я уверен, что смогу вернуть вам звание. Возможно, вы даже получите патент.
Дверь закрылась, и я еще некоторое время стоял в темноте. В пустынном небе ярко сияли звезды, ночь была холодной… и Энджи, моя Энджи была мертва. Ничего другого не могло и быть, и все предположения капитана Портера — правда.
Значит, тело ее лежит где-то рядом с фургоном. Мой долг вернуться, чтобы проверить свое предположение и достойно ее похоронить. А потом я начну жестокую охоту.
Прошло много времени, прежде чем я узнал, что произошло в доме, который только что покинул… Много, много времени.
Капитан Портер подошел к письменному столу и достал из ящика лист бумаги. Он указал на нем место и дату, а потом написал письмо, а на конверте поставил адрес. Письмо это окажется на почте прежде, чем я покину лагерь.
"
"Оно преследовало цель полностью изменить мою жизнь. Должно было подтолкнуть меня к жизни или смерти. И это было решено тем капитаном кавалерии, опустившим перо на бумагу той ночью в своей тихой квартире, в лагере на реке Верд… Но это уже другая история.
Глава 5
Я давно усвоил: если живешь в местах, где у тебя много врагов, никогда не возвращайся той же дорогой, которой шел — тебя могут караулить в засаде.
Эл Сайбер показал мне индейскую тропу, уходящую из лагеря ниже Фоссил-Крик — Окаменелого ручья, — так что я направился по ней через вершину Хадскрэбл-Меса — Твердая гора — и сделал привал на Оук-Спрингс — Дубовом ручье.
Пальцы мои еще не совсем зажили. Стрелять из винтовки я уже мог, но кольт был еще не под силу. Хотя с того ужасного дня прошло две недели, до нормы мне было далеко. Однако ждать дольше не мог. Сейчас я находился не более чем в двух милях от горы Бакхед и того каньона, где сожгли мой фургон.
