И где же он?
Казалось, все мои враги были позади меня и вне пределов досягаемости, и даже если бы я бежал очень быстро и очень долго, я бы все равно не смог их достать.
Костры горели ярким пламенем. Их свет падал на те скалы, среди которых я прятался, и наверняка любое движение здесь было бы замечено снизу. Может быть, кто-то из них все еще лежит в засаде, поджидая, когда я пошевелюсь?
Меня очень обрадовало известие о появлении Сэкеттов. Я давно был один, но свою семью никогда не забывал, зная, что мои близкие тоже помнят обо мне.
Мы всегда гордились нашим именем и были готовы умереть, защищая честь семьи. Есть люди, которые не только не разделяют, но и не понимают этих чувств. Для нас, Сэкеттов из Теннесси, на первом месте — семья. Мы верим в нее. Все остальное — жизнь, кров, богатство, популярность — все потом.
Уже сто лет в моей семье рассказывали детям истории о том, как Сэкетты мчались на помощь Сэкеттам, даже тем, которых не знали. Так было заведено у нас на холмах, где мы росли.
Сейчас я сидел, согнувшись, среди скал, на утесе, который находился всего в нескольких милях от того места, где была убита Энджи… может быть, в пяти или шести милях. Гора Бакхед возвышалась почти точно на севере.
Справа и слева от меня были глубокие каньоны, куда с головокружительной высоты срывались водопады, когда, конечно, для этого была вода. Я не знал, смогу ли взобраться наверх, но я должен был попытаться. А забраться мне предстояло достаточно высоко.
Дюйм за дюймом я стал прокладывать себе путь назад и вверх, стараясь, чтобы винтовка не стучала о камни.
На скале были выступы и щели, росли трава и кустарники, встречались участки отвесной стены и несколько естественных лестниц. Я с трудом мог перемещать свое тело, но все же заставил себя подняться на несколько футов. Потом передохнул и двинулся дальше. Без сомнения, поблизости не было апачей, иначе они бы услышали меня.
В отраженном свете, исходившем от скалы, я увидел куст можжевельника и выступ за ним шириной не более трех футов.
Очевидно, он вел вдоль склона, пусть даже и недалеко. Здесь был пласт песчаника, который остался после того, как более мягкие породы были смыты водой и выветрены — в этих горах такие места встречались часто. Это давало мне возможность передохнуть и хоть как-то скрыться от людей, находящихся внизу.
Тяжело дыша, я миновал можжевельник и устроился на выступе. Теперь, когда я нашел это маленькое укрытие, у меня уже не осталось больше сил.
