В комнате находилось еще пятеро вооруженных людей, сражающихся за «Ленивую А». Свэндл сидел возле бара почти на линии огня.
В первый раз в жизни Эл Забриски приготовился отказаться от своих обязательств. Он был наемником, а здесь его не ждало ничего, кроме неприятностей с большой буквы. Он уже начал было говорить, но рукоятка револьвера оказалась всего в нескольких дюймах от его руки. Что-то его толкнуло, он подумал: «Черт с ним!» и схватился за оружие."
"Глаз у Забриски был быстрым и верным, но он опоздал, хотя и увидел, как шевельнулась рука Сэкетта, и ослепительно яркая вспышка взорвала полумрак зала.
Пуля, вылетевшая из ствола сорок пятого калибра, ударила его в живот.
— Что?.. — Он хотел узнать, что с ним случилось, но об этом ему могла сказать только смерть. Оседая на пол, он услышал выстрелы, и тьма сомкнулась.
Барнс лежал на полу. Слишком резко отодвинувшись при первом выстреле от стола, он опрокинулся на стуле и когда поднялся, то получил пулю в правый висок.
Как только началась стрельба, Бриско кинулся в сторону, выбираясь с линии огня, и выронил револьвер.
Тот лежал на полу в нескольких дюймах от его руки. Бриско посмотрел на револьвер, потом на Нолана Сэкетта, который стоял, широко расставив могучие ноги.
— Давай, сынок, — нежно проговорил Нолан, — давай, не падай духом, подними его. Ничто не вечно на земле.
Бриско обливался потом. Револьвер был рядом. Он мог схватить его, поднять и выстрелить. Честолюбие твердило ему, что он должен так сделать, но у тела было больше здравого смысла, и мышцы отказались повиноваться.
Он медленно отполз назад.
Нолан Сэкетт шагнул к нему.
— Вот, мальчик, ты можешь взять его, — он толкнул револьвер ногой ближе к Бриско. Тот отпрянул назад, словно металл был раскален докрасна.
Нолан Сэкетт укоризненно покачал головой.
— Сынок, прими мой совет. Никогда больше не связывайся с этим. Кто-нибудь накормит тебя свинцом.
Он снова повернулся к бару и очень удивился при виде высокого элегантного молодого человека в костюме из мягкого черного сукна, черной плантаторской шляпе и в испанских сапогах, державшего под прицелом людей, сидящих за другим столом.
Его револьвер с перламутровой рукоятью был инкрустирован золотом. Товарищ этого великолепного оружия выглядывал из кобуры. Не отводя взгляда от цели, незнакомец сказал:
— Привет, Нолан. Я Пармали Сэкетт, с Хайлэнд-Рим.
— Сэкетт с Хайлэнд-Рим? Много о вас слышал, но никогда ни с кем не встречался.
