Закрываю глаза, больше не в силах долго выносить его гневный бархатный взгляд. Наказывает.
На самом деле дарит себя. Мне. Без остатка.
Сработало? За что настойчиво боролась, на то и напоролась. На член, который как на кол меня насадил, а теперь только разбухает.
Эмоции срывает, и я закидываю голову на плечо Германа и униженно прошу, чтобы он продолжил.
Мысленно. Чтобы двигаться начал. Потому что невыносимо. Потому что внутри все жжет, потому что еще мгновение и умру.
Его бедра спешно двинулись назад, а рука сжала шею.
— Члена хотела, тварь. Сейчас получишь. Месяц думать про секс не сможешь. А потом снова приду я, — шепот. И он только сильнее голову кружит, пока член как наждачкой мягкие стенки трет.
Выходит, почти до конца, и обратно с размаху, головкой в матку бьет. Я в крике беззвучном захлебываюсь. Теряюсь в бесконечном пространстве. Земля под ногами кружится. Мир на осколки рассыпается. Хватит. Хватит. Неужели ты не понимаешь, что я твоя. Твоя без остатка.
Но Герман не слышит. Как рубанком по чувствительной коже член вытаскивает и снова гвоздем загоняет.
Раз. Другой. Третий. Пока я не взрываюсь красочным фейерверком, пока не сотрясаюсь от неожиданного вагинального оргазма, как будто в воду погружаюсь. Глубже и глубже.
А Герман смотрит, смотрит и внутри меня легонько двигается. Но стоит мне чуть приоткрыть глаза, как он резко наклоняет меня над раковиной и рычит в спину.
— Надеюсь, понравилось кончать? Потому что теперь кончать буду я. За все три недели, что ты меня от себя отлучила.
За все то время, что жил без тебя. За каждую пролитую не в твой рот каплю спермы.
Его движения из мерных, грубых превращаются в звериные рывки. Он придушивает шею. Он давит на поясницу и врезается. Врезается. Вколачивает меня в раковину, кусает шею.
И я схожу с ума. Меня уносит. И я мычу. От удовольствия. От боли. Жду, когда он кончит, но он словно робот, которому дали установку затрахать меня до смерти.
Дали установку убить от очередного оргазма.
Его движения сильные, грубые, его руки держат меня как куклу в тисках.
И я не могу дышать. Перед глазами круги и я почти…"
"— Ну уж нет… Теперь кончаю только я, — рычит он, вытаскивая член с пошлым звуком, и меня трясет от нехватки воздуха.
А он елозит членом по мокрым, распухшим, необычайно чувствительным губам. Вверх-низ. Все чаще. Пока головка нее упирается в кнопочку попки.
— Герман, нет! – делаю я большие глаза, но его словно нет здесь. Нет Германа. Есть только зверь, и ему нужна моя задница.
