Во время пожара.
В страхе оглядываюсь, словно кто-то из прохожих может в мою голову заглянуть, мысли мои постыдные узнать, понять, насколько намокли трусики. Насколько хочется остаться одной. Иду прямиком к машине Антона и спинку сидения откидываю.
В воспоминания окунаюсь, понимаю, что только там вся моя фригидность становилась иллюзией. И вот я уже руку под юбку засовываю, влажной ткани касаюсь. В небо смотрю через окно и губы пересохшие облизываю.
Господи, как же дурно. Как же хорошо. Пальчиками под трусики забираюсь и глаза Германа в ночи представляю.
Такие же горящие, как огонь. Карие с желтыми прожилками. Настоящий кот.
Влажные складочки начинаю тереть и губу нижнюю прикусываю, только чтобы не услышал никто. Не понял, чем я таким занимаюсь, как сама в себя палец просовываю, как клитор тру все чаще.
Да… Да… Немного еще. И небо надо многой становится с каждым движением все ближе. И почти мгновенно я взмываю в небеса, сотрясаюсь от сладкого удовольствия. Выдыхаю хрипло, протяжно и пальцы в рот беру.
Глаза прикрываю, вспоминая, как этот вкус дарил мне Герман. Проклял меня этим на вечное самоудовлетворение.
Потому что не могу дать к себе прикоснуться. И его видеть больше не хочу.
Мы и не должны пересечься с Германом. Антона скоро выпишут.
У него своя работа, у меня теперь своя. И эту работу приходится выполнять.
И от тех, кому я передаю ключи по нескольку раз в день, тошнит.
Их взгляды порочны, а их намерения прозрачны. Неверные мужья и жены, желающие трахнуться без обязательств, желающие голод низменный утолить.
И с одной стороны, работа не сложная, а с другой, валюсь с ног, пока Антон продолжает лежать в больнице. Названивать постоянно, контролировать.
К себе зовет с отчетом, а я боюсь. Увидеть Германа боюсь, эмоции выплеснуть. Убить.
Именно из-за него мне приходится постели чужие перестилать, запахи порока чувствовать. Носки рваные носить. Чтобы купить новые, просто нет сил.
В итоге так заматываюсь, что в какой-то момент не замечаю, как пропадает Феликс.
Был кот и не стало кота.
И я в панике оббегала пол района, прорыдала пол ночи. Ведь он был единственным, кто мне дорог.
Кому могла все свои несчастья в словесной форме излить.
А теперь его нет. Сбежал, потому что внимания не уделяла. Сволочь.
Спустя неделю после начала работы, я встаю с утра с твердым намерением вернуть домой заблудившегося кота.
Верить в то, что он ушел по собственного воле, мне не хочется.
