Что странно, ведь я никогда даже в глаза не видела сперму.
Прохожу к Славке и улыбаюсь, замечая, что он как раз проснулся. Чем неидеальный ребенок. Теперь нужно взять себя в руки, забыть желание вернуться в комнату к Герману и умолять его взять меня. Нужно вспомнить, что я мать, и покормить сына.
Сначала меняю памперс, одёжку, только после этого подкладываю ладонь под темную головку и беру сыночка на руки. Он смотрит на меня широко раскрытыми глазками, и я даже, как будто вижу, как он раздувает крошечные ноздри.
Втягивает аромат моего молока, предвкушает… Стоит моей налившейся груди выпрыгнуть из халата, как он начинает махать ручками и ножками, а стоит соску коснуться его пухлых губ, как он замирает и радостно причмокивает.
У меня при виде этого замирает сердце, так сладко сжимается, что я и сама невольно улыбаюсь.
— Вы прекрасны, — слышу уже до дрожи знакомый мужской голос. Бросаю взгляд на приведшего себя в порядок Германа. Светлый под горло джемпер, брюки со стрелкой, спокойное лицо. Он снова строг и недоступен.
Но совсем недавно был в моей власти.
— Спасибо, — прячу улыбку за еще влажными волосами.
— Мне нужно на работу. Ты справишься? — задает он вопрос, а меня пробирает импульсами по всему телу. Наверное, такие слова мечтает услышать каждая женщина, как, впрочем, и о том, что произошло в его спальне.
Я бы точно не отказалась повторить.
— Как обычно… — киваю я, и второй рукой поглаживаю лобик малыша. Герман был бы идеальным отцом.
Он уже ушел, а у меня сжалось сердце от посетивших голову мыслей.
Ведь будь я посмелее, скажи я ему о своих чувствах, не сглупи в день знакомства с Петей, когда решила заставить Германа ревновать, возможно все было бы иначе. Возможно мои сны стали бы реальностью. Сейчас я бы качала на руках его сына. Сына Германа."
"В течение дня я думаю об этом не переставая. Мысли уже как паутина опутывают сознание, и просвета не видно. Так накручиваю себя, что буквально наяву вижу, как бы это было.
Герман на мне. Во мне. Долбит нутро с бешенством зверя, а я, закинув ноги за голову, выдыхаю рваные стоны ему в рот.
Облизываю язык.
Это ведение застает меня на лестнице, и я чуть падаю. Но неожиданно появившийся Петя выручает. Он такой добрый, если не занят деньгами и шлюхами.
— Ты пьяная что ли? — спрашивает он, внимательно меня рассматривая. Я же вглядываюсь в его холеное лицо и вижу перед собой совершенно другое. Злое, вздутое, с красными пятнами. Слышу, словно сквозь стекло свой крик.
