Не было такого! Я не помню!
— Расскажи ей, какой ты хороший. Как ты насиловал ее, пока люди гибли в огне.
Что?
Германа стискивает челюсти и с гневом бросается обвинениями в Петю.
— А расскажи ты! Как выкрал ее, как заставлял спать с собой, как она сбежала от тебя! Расскажи ей, что пичкал препаратами, чтобы она забыла наши с ней отношения. Нормальные отношения!
Меня словно помещают в темный бокс без окон и дверей. Начинают кидать самолетиками с важной информацией, но я не могу прочесть ни одного. О чем они, черт возьми? И почему мне кажется, что все это имеет смысл.
Каждое произнесенное слово истина. Так и было. Просто я…. Забыла.
— Соня.
Герман разворачивается ко мне, начинает рассказывать. Словами бьет в самое сердце.
— Я полюбил тебя давно. Я не мог тебя отдать. Просто так отдать другому в жены, ни разу не попробовав.
— Что ты говоришь?! – отталкиваю. — Ты побоялся чувств, но не побоялся взять то, что уже тебе не принадлежало?! – вскричала я, не веря, что слышу это все наяву.
Так хочется проснуться, понять, что это очередной сон.
— Потом ты простила меня.
— Изнасилование? Я простила тебе изнасилование в день своей свадьбы!?
— Да, черт возьми! Ты любишь меня. Всегда любила. Потом мы были вместе! Были счастливы. Но… Меня подставили. Посадили в тюрьму.
— Ты сидел в тюрьме? — просто сюр из разряда картин Пикассо. — За что?
— За убийство! – продолжает подначивать Петя, но я качаю головой. Герман не мог.
— Я никого не убивал. Меня подставили. Послушай, Соня. Слава… Он. Наш.
Я закрываю глаза, чувствую, что мозг сейчас взорвется от обилия бредовой информации.
И в то же время сознание начинают заполнять обрывки разных сцен. Они как брызги воды освобождают меня от почти годовой дремы.
Мужчины продолжают орать друг на друга, а вскоре сцепляются в драке. Но останавливать я их не собираюсь."
"Беру с полки барсетку Пети, бегу наверх, забираю автолюльку, сына, сумку с документами и, слыша удары кулаков, срываюсь на бег.
К машине.
К свободе.
Подальше от всего, что я слышала.
Что пережила. От тех, кто причинил мне столько боли. Включаю двигатель, пытаясь вспомнить, как водить машину. Но судя по всему этот навык, приобретенный с Германов в семнадцать, больше не искоренить.
Я гоню сквозь лесную трассу прямо к городу.
Слава спал, а я чувствовала, как истерика, сдерживаемая во время побега, начинает накатывать. Заполнять сознание, как и страх вернуться к этим психам. Один хуже другого.
Помню, почему пошла к Герману. Он не звонил.
