Клетка для души (СИ)

Так, на четвереньках, или встать еще выше? А если встать, то что делать дальше? Он поднялся и сделал шаг… Получилось. Ноги хоть и дрожали, но выдержали его вес. Он смог, потому что он… А кто он, собственно?

В темноте голос прозвучал очень странно. Он оглянулся, и хотя был почему-то уверен, что ничего не увидит, но увидел. Бесплотное существо с закрытым белой маской лицом, в развевающихся золотых лохмотьях...

- Я не знаю… - и он действительно не знал.

- Безликий… Ты видишь меня и слышишь?

- Да… А что, не должен?

- Должен… раз в тебе кровь нашего хозяина.

- Да. Ты выпил ее сегодня.

- Выпил? – его передернуло. - Я что, чудовище?

- Нет, ты не чудовище, - из-за маски раздался каркающий, смех, - ты защищался и выжил.

- Почему здесь темно? Я хочу уйти отсюда.

- Это твоя душа… Если ты найдешь здесь хоть искру света, и взрастишь ее, темнота уйдет…

- В себе, - вновь закаркала маска.

Он обиделся, упрямо вскинув голову.

- Ну и ладно! И найду.

Слово «упрямец» отозвалось какой-то болью в пустоте...

Безликий растаял белесым туманом, и стало еще темнее.

Он не знал, что искать... Обычно, когда ему было плохо и больно, он звал… кого-то. Этот кто-то приходил, и все становилось хорошо. Может, и сейчас позвать?

Он закрыл бесполезные в темноте глаза и потянулся к тому, кто давал тепло… Но как он узнает - получилось или нет? Наверное, нет, потому что вокруг только холод.

Он открыл глаза и потрясенно замер. Прямо перед лицом зависли три яркие искры. Золотая, согревая, несла в себе тепло и любовь, рыжая - надежду, а черная - поддержку. Хотя он очень удивился, как в темноте он смог различить черное на черном… А потом он увидел его – облако… серо-черное, словно вымазанное в саже, обгорелое и изорванное, такое жалкое, мутное и неприглядное, словно старая тряпка с неряшливо торчащими там и сям нитями… но… такое родное и такое.

Искры кружились вокруг облака, подбирая эти топорщившиеся, оборванные нити, связывая их между собой, сплетая из них узор и сами вплетаясь в этот рисунок… расцвечивая серую муть, делая ее серебряной.