Она все еще чувствовала себя не в своей тарелке на этом месте. Не в ее привычке было так обращаться с людьми, даже если они того заслуживали или даже если это было прописано сценарием с их согласия. Иногда она в любом случае от него отходила, и тогда недовольства была масса. Девочки-гримеры и кое-кто из коллег тоже были здесь, готовились к следующей съемке другой передачи, но ей не хотелось никакого общения. Хотелось домой, расслабиться и отключиться…
Вдруг обратила внимание на цветы на собственном столике.
Три букета. Как мило… Только, если честно, они уже не вызывали тех же ярких эмоций, что в самом начале. Она и так-то до сих пор не успела понять, нравится ли ей быть знаменитостью, да еще эти постоянные знаки внимания от совершенно незнакомых людей… Иногда ее останавливали на улице, ей даже стало страшновато ездить на метро, хотя часто это было удобно… Просто периодически к ней подходили какие-то люди, признавались, что любят ее шоу и просили автографы.
Это было так странно — ставить свои подписи на всяких книжках и журналах с ее фотографиями… Как-то старомодно и неловко. А еще ей приходилось делать совместные селфи с незнакомцами… Один раз к ней даже пристал с нападками какой-то полусумасшедший на выходе из телецентра, и обвинял бог знает в чем. Она тогда сильно перепугалась. Хорошо, охранник на КПП заметил и вовремя поспешил на помощь.
Впрочем — все это были мелочи… В целом ей нравилась ее работа, общение с интересными людьми и гонорары.
Отказываться ото всего было бы крайне глупо.
Кристина потянулась к букетам и развернула их к себе, чтобы рассмотреть. Тут сердце сделало предательский кульбит. Верхний букет был точно таким же, какой она уже получала однажды — алые розы и спелая клубника, залитая белой и шоколадной глазурью, украшенная съедобным декором в виде жемчужных и золотых бусинок. Во рту тут же пересохло. Она ничего не слышала от Луки уже больше двух месяцев и только-только начала немного смиряться с тем, что он исчез из ее жизни.
Так ведь было правильно. Она сама оттолкнула его, не пожелав выслушивать и мириться с его беспринципностью. Она сама боялась попасться в его паучьи сети вновь. Она поверила, что он решил поступить честно на этот раз и хотя бы не мучить ее больше…
Руки дрожали, когда она взяла букет и заглянула между бутонами, проверяя нет ли записки. Но никакой записки не было.
