Ее руки напряглись с удвоенной силой, пытаясь вырваться. Язычок юркой змейкой скользнул по пересохшим девичьим губам, невольно слизывая вкус его поцелуя, а затем в приступе удушья распахнулись, жадно хватая морозный воздух. Желая побороть спазм в горле, она сглотнула и срывающимся нагловатым тоном прошипела:
— Интересно знать, что думает по этому поводу твоя супруга?!
Ее вопрос острым лезвием обжег все нутро. Вот, значит, как… Маленькая святая невинность стала жалить, как змея… Оттолкнул ее, скривившись в недовольной ухмылке.
Однако, за показным сарказмом явно скрывалась ярость. Она плескалась в его глазах, которые теперь смотрели так, будто желали расплавить ее на месте.
— Я развожусь, Кристина, — бросил он будто бы безразлично, не отводя взгляда. — Но это не значит, что ты можешь вот так запросто обсуждать или даже упоминать мою семью. Если ты думаешь, что это решение далось мне легко, то ты ошибаешься.
— Сочувствую, — хмыкнула она презрительно. — Но с чего ты взял, что я собираюсь что-то с тобой обсуждать?! Тем более твою семью.
Будь добр, дай пройти.
На этот раз он не стал ее удерживать, наоборот, отошел в сторону и манерным жестом указал, куда ей следует идти. Девушка набрала в грудь воздуха и рванула, стремясь поскорее сбежать с места этой позорной схватки, которую она как всегда проигрывала.
— А ты стала стервой, солнышко… И это, знаешь ли, разочаровывает… — громко произнес он ей в спину. — Думал, ты умнее и прибережешь яд для гостей своего шоу, а не станешь тратить его понапрасну.
Кристина остановилась и медленно обернулась.
— Что ж, наконец-то наши чувства друг к другу абсолютно взаимны. Я тоже в тебе разочарована, — произнесла она тихо, но отчетливо. — Прощай, Лука."
"Кристина направилась к заранее вызванному такси. Слава богу, сегодня ей было, куда сбежать и где спрятаться. Внутри все болело, крутило, сдавливало от ужасного понимания, что он прав. Она ведь вовсе не собиралась говорить ему все это… Просто защитная реакция включалась сама собой, словно сигнализация, которую она не в состоянии была контролировать, когда он приближался, когда хватал и целовал без спросу, когда бесстыдно и без всякого смущения в лицо бросал ей все эти непристойности.
Этот мужчина слишком отчетливо ассоциировался с болью, и даже когда она хотела ему верить, в первую очередь срабатывал инстинкт самосохранения. Только вот теперь к страху перед ним еще почему-то примешался страх его потерять.
