Идеально сидящий темно-серый костюм, слепящая белизной рубашка, черно-белый галстук в шотландскую клетку, поблескивающие холодным металлом запонки, зажим для галстука и часы в том же стиле, распахнутый строгих очертаний плащ, туфли из мягкой кожи сверкают от чистоты даже в такую грязную погоду. Прямо-таки джентльмен, сошедший со страниц модного журнала осенне-зимнего сезона. Странным образом, он больше не вызывал паники. Возможно, потому что она все же чувствовала себя свободной от него, от тех мучительных чувств, что пожирали ее когда-то и выгорели.
Теперь он был просто ей приятен как мужчина и почему-то казался не чужим, хотя и далеким одновременно.
— В доме никого нет, так что можешь не торопиться, — сообщил он, видимо, уже все здесь осмотрев, пока она, словно сомнамбула, стояла посреди дорожки и смотрела на лес с облетевшими листьями за дальним ограждением участка, на шарики и пирамиды туй и лиственниц, на тяжелые лапы елей, на кисточки из длинных иголок сортовых сосен с розовыми, словно цветы, шишками и дышала, дышала, дышала прохладой и свежестью влажной земли, хвои и опавших листьев.
— Даже уже забыла, как здесь хорошо… — прошептала она.
— Пойдем в дом. На улице прохладно.
— Да, конечно…"
"Они разделись в прихожей, и Лука вновь предоставил ее самой себе, пока она неслышным привидением бродила по комнатам, вспоминая и переживая эти воспоминания. На удивление, дом почти не изменился. Видимо, отец все же не позволил Ларисе взяться за него всерьез, и кое-где остались уголки, знакомые ей с детства.
Вот кабинет отца, куда она прибегала, чтобы посидеть у него на коленях, подразнить и поотвлекать от работы. Вот ее нежная уютная комната, до сих пор заваленная мягкими игрушками, где когда-то скрывалось столько девичьих тайн, надежд, печалей и радостей. Вот спальня родителей и их постель, на которой она любила поваляться по утрам в выходные вместе с ними, посмеяться и потолкаться. Вот гостиная, где собиралось много гостей на все праздники. Когда родители развелись, на некоторое время хозяйкой на этих застольях стала она.
Во всяком случае, отец так и звал ее — «моя маленькая хозяюшка», хотя она часто сбегала через пару часов скучного взрослого ужина, ссылаясь на то, что ей пора делать уроки. Он всегда был строг с ней, но она всегда знала, как он ее любил, поэтому боялась его разочаровать. А еще они с ним любили играть в бильярд… могли резаться партия за партией ночи напролет, а потом отсыпались до обеда.
